Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Тодт смотрел задумчиво, сделал большой глоток из своего стакана.

– Вполне могу понять. Мы сейчас не в числе фаворитов в «Формуле-1».

Я расстегнул пуговицу на своем пиджаке и откинулся на спинку кресла.

– Итак, – я тщательно подбирал слова, – решение таково: в следующем году мы бы хотели перейти в стан Ferrari. Точка. И моя задача как менеджера состоит в том, чтобы сообщить, на каких условиях мы готовы подумать над тем, чтобы подписать контракт.

Сказано было сложно, но однозначно: если ты не дашь нам того, что мы хотим, мы получим это в другом месте. В Ferrari должны знать, что в таком случае мы подпишем контракт с Willams.

Я, конечно, знал, что Тодт не принимает решения в одиночку. Не как Флавио Бриаторе, который, будучи в Benetton самодержцем, мог постановить, одно или два яйца получит гонщик на завтрак.

– Ваше послание принято, – губы Тодта сложились в легкую улыбку. – Давайте раскроем карты, господин Вебер. Я хочу, чтобы вы знали: Михаэль для меня – гонщик-мечта. И я уверен, что мы оба нацелены на один результат. Соответственно, я буду отстаивать кандидатуру Михаэля перед Лукой.

Ах, да, знаменитый босс Ferrari Лука ди Монтедземоло. Во всех отношениях – легенда. Рассказывали, что он мог два часа говорить о том, что в Дубае было неправильное солнце, поэтому гонщики Ferrari проехали не так, как могли бы. Также ходили слухи, что он произносит эпические рождественские речи перед всей командой «Формулы-1» – про время, пространство, инопланетные идеи. И что к финалу выступления из 150 человек засыпают 150. Однако в конечном итоге именно эта громкая риторика давала ему возможность снова и снова устраивать шумиху вокруг своих решений, которые он на следующий день отменял, предпочитая не комментировать. Типичный стиль «решили и забыли»: «Это мы сделаем так, а этого делать не будем!» При этом даже себе он не оставлял шанса подумать о тем, что эти решения будут значить в долгосрочной перспективе.

На следующий день мы с Тодтом встретились в мишленовском ресторане на Елисейских Полях, заняли место в кабинете, чтобы не привлекать внимания. Жан – классический гедонист: он знает толк в хороших вещах. Он виртуоз по части владения ножом, вилкой, а также столовым этикетом. Как там говорится? Человек есть то, как он ест.

Мы приступили к обсуждению гонорара. Тодт и здесь активно включился в тему и сделал мне предложение.

– Вообще-то это существенно ниже других предложений, поступивших нам, – соврал я.

Мой собеседник взял свой бокал с красным вином:

– Проблемы для того и существуют, чтобы их решать, господин Вебер, – он поднял свой бокал навстречу моему. – Я Жан.

Я протянул через стол свою руку.

– Вилли.

Из окна мне была видна изумительная подсветка Елисейских Полей, но, если вы меня спросите, что я видел в тот миг, я скажу: ничего. О чем я думал? О том, что ем потрясающее мясо, запиваю благородным вином и веду переговоры о миллионных гонорарах. И как на меня все это действовало? Никак. Лишь годы спустя во мне родилось осознание того, как же все это прекрасно и как здорово обошлась со мной судьба. Но тогда, в тот момент, я был слишком занят деталями сделки. Слишком сосредоточен на успешном исходе. Все мои стрелки показывали на сильнее и дальше. В «Формуле-1» все такие, на приводе: празднуют большие успехи, зарабатывают состояния – и снова думают о том, лететь бизнес-классом или экономом.

Следующая встреча должна была произойти в Маранелло – штаб-квартире Ferrari. Маранелло – деревня на севере Италии с 70-тысячным населением, из них 16 000, по слухам, работали в Ferrari, а еще там жил почетный гражданин по имени Энцо Феррари.

Эта встреча была первой среди многочисленных прочих. При заключении сделки в «Формуле-1» речь де факто идет не об одном контракте, а сразу о шести или семи.

Так, например, ведутся переговоры о том, что получает пилот, когда он занимает какое-то место, выигрывает или становится обладателем чемпионского титула. В какие дни в году у него тестовые заезды, а в какие он участвует в рекламных кампаниях. Сравнительно романтическая парижская прелюдия сменилась строгой деловой переговорной частью. Дни напролет я проводил в компании адвоката Ferrari в бесконечных конференц-залах. Жан Тодт присоединялся к нам лишь в том случае, если возникал вопрос, на который юрист ответить не мог.

Однако в конце концов он лежал перед нами, результат жестких переговоров и семи сошедших потов – надежнейший, первоклассный контракт. Я взял его с собой на подпись для Михаэля. Гордился ли я? Нет. Подписание контракта для меня вещь, далекая от сантиментов. Там, где другие вынимают для этой цели перо Montblanc, я беру первую попавшуюся ручку.

Теперь оставалось решить крошечную проблему: мы по-прежнему были связаны текущим контрактом с Benetton.

Кукареку

Что характеризует хорошего менеджера «Формулы-1»?

Он может устранить все неудобства. Как если бы у него на голове были надеты наушники с шумоподавлением, которые были изобретены лишь 20 лет спустя и в которых даже в переполненном метро можно беспрепятственно слушать симфоническую музыку.

Если вы попросите меня дать оценку нашему сотрудничеству с Флавио, я бы ответил так: «Круглая пятерка с плюсом». Хотя, конечно, не без уловок и хитростей, но на это мы прикроем глаза. Я всегда говорил: на одних любезностях не уедешь. Иначе Флавио не был бы главой Benetton. Он был бы тогда коалой, жил бы в Австралии.

Что еще должен уметь хороший менеджер «Формулы-1»?

Уметь слышать. Запоминать. Чтобы в нужный момент извлечь эти воспоминания из долгосрочной памяти. Именно так я быстренько вспомнил, какой у Флавио перед нами должок. И как его можно было использовать, чтобы вызволить Михаэля из Benetton.

Помните те бурные переговоры в Милане, когда Флавио распсиховался? Я не упомянул одну вещь, поскольку посчитал ее несущественной. Флавио уже было встал, и тут я задал свой самый последний вопрос.

– Скажите, мистер Бриаторе. Что будет, если Михаэль окажется действительно классным гонщиком, каким я его описал и каким он и является, и потом вдруг у вас появится второй пилот, не такой сильный, но который захочет более высокий гонорар, чем тот, о котором мы договорились сегодня, что тогда?

Флавио махнул рукой:

– Тогда все просто. Второй пилот не сможет зарабатывать больше, чем Михаэль.

Как кошка проскакивает через отверстие в двери, таким же образом в последний момент в наш контракт проскочил этой последний пункт. Он и стал моим тузом в рукаве.

Как известно, за два года до описанных событий в Benetton пришел Риккардо Патрезе. Пилот топ-класса, очень уважаемый, с впечатляющим послужным списком: шесть побед в Гран-при, в прошлом году получил вице-чемпионский