Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

Где-то между собственным упрямством, грозящим обернуться полнейшим поражением, и здравым смыслом, нашептывающим последовать совету двух сущностей, с ним общавшихся, сильнейший некромант Российской Империи, выбрал второй путь.

Может у Али и не хватало дипломатического таланта, но уж здравый смысл в конец он не растерял.

Он медленно, словно преодолевая сопротивление собственного тела, отлепился от границы ритуального круга. Душа, до того используемая в качестве переходника в конструкте для допроса и расщепления душ, разорвала цепь. Энергия, струившаяся от него к кругу, прервалась, и в лаборатории вновь стало тихо. Только последние искры магии затухали на полу, потрескивая, точно сырые дрова.

Али Керимов поднял взгляд на существо, заполнившее собой всё пространство, и произнёс одно-единственное слово, которое ещё минуту назад казалось немыслимым:

— Переговоры.

Глава 18

Судя по тому, как Керимов оборвал конструкт ловушки и его душа испуганно потянулась вглубь практически безжизненного тела, к переговорам он решил подойти здраво, сделав первый шаг и освободив меня из так называемой тюрьмы. А без подобного удерживающего конструкта и моим симбионтам стало некомфортно находиться за пределами тела, пришлось собираться обратно, словно матрёшка. При этом я, как оставался сидеть в медитативной позе посреди конструкта, так там и пришёл в себя. Али же выглядел куда хуже: кровищи с него натекло немало. Если сперва у меня была мысль открыть портал и позвать Эльзу на помощь, то потом я вспомнил, чем подобная помощь закончилась для Франца-Фердинанда, чуть не превратив его в лича. Ну его. Рядом с собственным алтарём и источником магии Смерти Али должен был сам себя излечить. Чай, не мальчик. Если использовал подобный способ, то должен был знать и как излечиться после него.

А между тем, после отключения тюрьмы, до меня стали доноситься и звуки за пределами конструкта. Оказывается, к нам со стороны входа, через который мы пришли с Али, уже давно кто-то ломился. Но сияющая болотной мутью печать, всё ещё налитая магией смерти, не давала никому пробиться внутрь. А после, на моих глазах, металл на двери подтёк. Я даже знал, чьих рук это дело. Доски же по одной вынул из проёма Мурад Керимов. Его явно потряхивало зарядами от защитной печати, но он не останавливался пока не вынул все. Пусть пробиться сквозь печать они не могли, но видеть сквозь прозрачную плёнку печати диспозицию сил уже было вполне возможно.

Представляю, как это выглядело со стороны: когда Керимов лежит со вспоротым горлом, окровавленный, и пытается регенерировать магией смерти, а я сижу в медитативной позе посреди их алтарного зала.

Я тут же поднял руки кверху и произнёс:

— Я его пальцем не тронул. Всё, что вы видите, — результат его личных действий и инициатив.

Женскую половину моего семейства явно успокоило моё здоровое состояние в сравнении с окровавленным телом Али, которое начало подрагивать. Видимо, внутри вновь душа Али начала осваиваться. В проёме постепенно появлялось всё больше заинтересованных лиц. Кроме Угаровых, были здесь и Эраго, и Тенишевы, и даже Каюмова. Позади всех Сахиба-ханум со смешком заявила:

— Я же говорила вам, что нечего переживать, мальчишки договорятся. Просто один попытался опытом и силой давить, а другой показал, куда он может засунуть ему и опыт, и силу.

Судя по тому, что говорила аватара тьмы, она наведывалась к нам во время разборок и даже попыталась успокоить намечавшийся штурм лаборатории Керимовых. С другой стороны, основания-то были. И, судя по опять же виноватому взгляду Мурада, подтверждалось, что оснований для того, чтобы предать Керимовых остракизму, было более чем достаточно. Попытка нападения на союзников в собственном доме находилась за гранью понятий и законов чести. Хотя, если смотреть на ситуацию отстранённо, минимальные основания для подобного у Керимова были, особенно с учётом специфики его дара. Не верил он, что душа человека может отойти на второй план и впустить к себе ещё кого-то пожить добровольно. А тут мы такие красивые. Понятно, что мотивов личных это не снимает и не отменяет. Выбирая между тем, чтобы окончательно утопить в позоре Керимовых с их источником смерти, находящимся прямо в столице, или спасти их репутацию для дальнейшего использования, я выбрал второй вариант.

Бабушка, дай же Хаос ей здоровья, мудрая женщина прекрасно поняла по моему поведению, что ситуация не столь однозначна, как виделось им со стороны, и потому поставила вопрос ребром:

— Юра, твоё слово?

— У нас переговоры, княгиня. Моей жизни и здоровью ничего не угрожает. В отношении господина Али я подобного утверждать не возьмусь. Мурад? — передал я эстафету по спасению его рода другу.

— Восстанавливается он хоть и несколько медленнее, чем обычно. Скоро придёт в себя, — тут же ответил мне наследник некромансткого рода с благодарностью во взгляде.

Моё слово не могло полностью развеять уже возникшего напряжения, однако же градус снизило. Да и мой абсолютно здоровый, довольный вид несколько контрастировал с Керимовым, намекая на то, что всё действительно может выглядеть не так, как кажется. Тот к тому времени настолько сжился с телом, что даже сел в луже крови, вынув стилет из шеи, и тряхнул головой, пытаясь осознать, где он и что сейчас происходит. Одного взгляда на всё ещё не опустевший коридор хватило ему, чтобы понять, в какую задницу он вляпался. Лицо у Керимова было будто ему вагон лимонов успели скормить, но взгляд при этом умолял вытянуть его из бездны социального дна, куда он своими же руками затолкал себя и собственный род.

Можно было, конечно, и дальше танцевать лезгинку на гордости некроманта, но благодарный союзник всё-таки лучше, чем униженный. Потому я ответил как можно более беспечным тоном:

— Мы закончим с переговорами и вернёмся в вам. Не слопайте без нас десерт! Господин Али обещал мне совершенно потрясающий десерт!

Кажется, шутка несколько разрядила обстановку. Бабушка первой отступила:

— Что ж, не будем вам мешать.

Угаровы развернулись и покинули коридор, давая возможность нам продолжить с Али беседу. Вслед за Угаровыми потянулись и остальные семьи. Последним уходил Мурад. Он взглянул на отца и произнёс всего одну фразу:

— Твоё упрямство опустошило алтарь ещё на одну пятую от объёма. И ты ещё будешь чем-то попенять Селиму? От его действий род хотя бы получил преференции. А что он получит в результате твоих действий?

На этом Мурад