Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков

Лишь ядовитый змей страданья

Ползет тропой воспоминанья…[4]

Да, воспоминания были мучительны для Ершова. Человек исключительной честности и душевной чистоты, он не мог, вероятно, простить себе этого отступничества от идеалов юности, несмотря на все веские и независящие во многих случаях от него самого причины.

Он борется. Мечтает, вместо неудавшейся „русской эпопеи“ (в десяти книгах, ста песнях) „о сибирском романе“, пишет повести „Осенние вечера“. Пытается уехать из Тобольска. Но все это далеко не заполняет той зияющей пустоты, что образовалась после крушения юношеских планов и надежд. Творческие силы Ершова слабеют, он болен, опустошен, чувствует себя несчастным в Тобольске, и находит последнее прибежище в религии.

Что явилось причиной этой трагедии поэта? Ведь именно Тобольск, красочный Тобольск, полный непередаваемого аромата русской старины, его люди, окрестности, живописный кремль на высокой горе питал творческие силы юного Ершова, вдохновлял его написать чудесную неувядаемую сказку. И этот Тобольск стал вдруг „многоскучен“, а жизнь в нем мертвящей творческие и гражданские порывы поэта. В чем здесь дело?

Мы не собираемся сейчас давать ответ на этот вопрос. Разрешение его — тема специальной работы. Цель нашей статьи несколько иная. Для того, чтобы точно и правильно ответить на поставленный выше вопрос, а именно, — выяснить и разграничить в причинах трагедии Ершова значение самого Ершова и влияние внешних обстоятельств, нужно, прежде всего, возможно полнее знать фактическую сторону жизни Ершова в Тобольске, его отношение к окружающей действительности, его общественные симпатии. Тобольский период жизни Ершова освещен в биографической литературе далеко не полно и не всегда объективно. В самом пространном жизнеописании Ершова — монографии Ярославцева — мы находим об этом времени немногие сведения, к тому же почерпнутые автором из писем самого Ершова и его родственников — последней жены поэта и пасынка от первого брака А. Н. Лещева. В остальных биографических статьях и того меньше. Весьма скупые данные с Ершове рассеяны на страницах Тобольских газет. Очерк педагогической деятельности Ершова имеется в редкой книге С. Н. Замахаева и Г. А. Цветаева „Тобольская губернская гимназия“[5]. Новые сведения о малоизвестных последних годах жизни Ершова, на основании воспоминаний его современницы О. Г. Крестьяновой, опубликованы в статье В. Уткова „Последние годы П. П. Ершова“[6]. Вот, по существу говоря, и все, чем мы располагаем. Самые обильные и наиболее ценные материалы, которые могли бы дать безоговорочное решение поставленного вопроса, — литературное и эпистолярное наследие Ершова, его дневники, пока неизвестны. По свидетельству Н. Д. Берниковой — внучки поэта — они были посланы после смерти Ершова Н. Н. Лещеву, второму пасынку от первого брака, который незадолго до революции передал их в Петербургскую публичную библиотеку, теперь орденоносную библиотеку имени М. Е. Салтыкова-Щедрина.

В силу такого малого количества материалов о Ершове в Тобольске и важности этого периода для наиболее полного и законченного понимания Ершова, — поэта, гражданина и человека, — особое значение приобретают все новые, неизвестные еще материалы, проливающие свет на какую-либо из этих сторон Ершова.

Наша статья и посвящена именно такого рода новым, насколько нам известно, нигде еще не опубликованным материалам о Ершове, любезно предоставленным нам сотрудниками Тобольского музея, в чем мы, пользуясь случаем, приносим им глубокую благодарность.

Материалы эти — пять писем о жизни Ершова в Тобольске современницы поэта Юлии Аполлоновны Девятовой. История этих писем такова. В 1922 году в Тобольске учителем Е. Симоновым был организован так называемый Ершовский кабинет, своего рода первичный музей Ершова. В создании его деятельное участие принимала Надежда Александровна Смолева, внучка поэта. По ее просьбе Ю. А. Девятова и написала эти письма. В них она рассказывает о своих встречах с Ершовым и передает ряд эпизодов из жизни Ершова, слышанных ею от близких поэта. Письма эти до последнего времени хранились у Н. А. Смолевой и недавно, в связи с 70-летней годовщиной со дня смерти Ершова, были переданы в Тобольский музей.

Автор писем, Ю. А. Девятова, находилась в родственных отношениях с семьей Ершовых. Сестра ее матери — Олимпиада Васильевна Кузьмина и есть та „дочь бедной вдовы“ (Ярославцев), на которой женился в 1846 году Ершов, после смерти первой своей жены С. А. Лещевой. Знакомство Девятовой с Ершовыми продолжалось в течение двенадцати лет и падает на конец 50-х и 60-е годы. Достоверность сообщенных ею сведений о Ершове была нами проверена путем сопоставления некоторых общих подробностей, приводимых в ее письмах, в книге Ярославцева и в воспоминаниях о Ершове О. Г. Крестьяновой.

Так, например, рассказ Девятовой о женитьбе Ершова на Е. Н. Черкасовой почти дословно совпадает с рассказом о том же Ярославцева. Правда, здесь может возникнуть мысль о заимствовании, но в противном нас убеждает присутствие в рассказе Девятовой ряда деталей, неизвестных Ярославцеву и имеющихся в воспоминаниях О. Г. Крестьяновой. Подобное же совпадение воспоминаний Девятовой и Крестьяновой мы наблюдаем и в описании внешнего облика Ершова последних лет, вплоть до его костюма, чего совершенно нет у Ярославцева.

Такое сопоставление, — мы будем и далее проводить его, — и его результаты дали нам уверенность в правдивости, а следовательно и ценности писем Ю. А. Девятовой.

Перейдем теперь к тексту писем. В начале первого письма Ю. А. Девятова подробно рассказывает о тех родственных связях, в которых она была с семьей Ершовых. Ее бабушка, — мать второй жены Ершова, — Елена Александровна Кузьмина после смерти своего мужа, заседателя села Демьянского, приехала в Тобольск. Вместе с ней поселилась и сестра ее мужа Ольга Васильевна Андронникова. Взрослая дочь Андронниковой Юлия Александровна вышла замуж за сослуживца Ершова, учителя Тобольской губернской гимназии Гаврилу Петровича Казанского. Дом Андронниковой и Казанских был местом сбора передовой молодежи Тобольска, бывали в нем и декабристы. Здесь-то П. П. Ершов и познакомился впервые со своей будущей женой. Ей тогда едва исполнилось 15 лет. Вот как дословно рассказывает об этом Девятова:

„Сватовство Петра Павловича с вашей бабушкой (бабушкой Н. А. Смолевой. В. Б.) было так: раз собрались учителя у Ольги Васильевны. В числе гостей был и Петр Павлович. Рассматривали картинки (?)[7] Петр Павлович, разглядывая одну из них, сказал: „я бы женился на такой красавице“. Тут ему сказали, что есть такая — Кузьмина Олимпиада Васильевна. Ершов заинтересовался, и решил увидеть ее. Но Кузьмины жили очень скромно, „по-сиротски“ и никуда не выезжали. С помощью Андронниковой встреча была устроена у Казанских. О. В. Кузьмина очень понравилась Ершову. После этого он встретился с ней еще раз на гулянии в Загородной роще. Ершов был извещен об этом гулянии, но явился на него как бы невзначай. Вероятно, он еще колебался в своем решении.

Затем началось сватовство, — пишет Девятова, — которое наделало много шума в городе. Говорили, что нашлась бы ему (Ершову) лучше невеста, со связями. Посылались анонимные письма! Но Петр Павлович ни на что не