Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

— Я не понимаю, что вы говорите, — сказал Степан просто. — Вот честно, ни слова. Давайте по-другому. Забудьте про папку. Ответьте мне на один вопрос: что ваши люди делают на работе? Физически. Вот пришёл сотрудник утром в кабинет — и чем он до вечера занят?

Пауза.

— Он… — Чиновник облизнул губы. — Он осуществляет мониторинг взаимодействия.

— Это как? Руками. Что он делает руками?

— Получает отчёты профильных ведомств… сводит их в аналитическую справку… направляет справку в вышестоящий орган…

— А вышестоящий орган с этой справкой что делает?

Молчание.

— Направляет… в Секретариат Совета Министров.

— А Секретариат?

— Секретариат… — Чиновник посмотрел на свою папку. — Секретариат приобщает.

1:12.

Ирис-бухгалтер щёлкнула костяшкой на счётах.

Над трибуной развернулась диаграмма — красная, огромная, видная с последнего ряда амфитеатра.

— Справка по запросу комиссии, — прозвучал сухой голос. — Главное управление по мониторингу и оценке эффективности межведомственного взаимодействия. Штат — четыреста двенадцать человек, из них двести восемь руководящих должностей. Годовой бюджет за последний период — пять миллиардов двести миллионов. Из них на аренду трёх этажей в центре Столицы — восемьсот сорок миллионов, на служебный автопарк — сто девяносто, на представительские расходы — сорок семь.

Цифры вспыхивали над головой чиновника одна за другой.

— Произведённый продукт: аналитические справки, восемьсот девяносто штук за одиннадцать лет. Из них прочитано получателями — по журналам регистрации — четыре. Влияние справок на принятые решения — ноль. Функция ведомства: перемещение отчётности между Министерством развития и Секретариатом Совета Министров. Оба ведомства обмениваются данной отчётностью также напрямую, по отдельному каналу.

Пауза.

— Полезный выход: ноль процентов, — закончила Ирис-бухгалтер и щёлкнула счётами. — Справка окончена.

В амфитеатре не было слышно ни звука. Толпа народа одновременно смотрели на красную диаграмму и примеряли её к себе.

0:26.

Степан взял крышку с чаем и отпил.

«Пять миллиардов, — на автомате прикинул в уме он. — Для обывателя звучит жутко. А по факту — на миллиард населения Империи это по пять рублей с носа в год. Для текущего государственного бюджета просто статистическая погрешность, казна таких трат даже не замечает. Бесит-то другое. Эту „мелочь“ со всей страны собирали не на стройки и не на больницы, а чтобы четыреста столичных дармоедов могли снимать элитные этажи, скупать дорогие машины и с умным видом плодить никому не нужную макулатуру».

— Управление ликвидировано, — сказал он буднично. — С сегодняшнего числа. Помещения — под общежитие для инженеров, они у нас по гостиницам скитаются, а тут три этажа в центре.

— Но… — Чиновник вцепился в трибуну. — Позвольте, а как же…

— А по вам отдельно. — Степан заглянул в список. — Значит, так. Вы человек здоровый, крепкий, до пенсии далеко. Опыт у вас, как я понял, — перекладывать бумаги из одной стопки в другую, одиннадцать лет подряд. Работа нужная, я не спорю, кому-то надо. — Он поднял глаза. — Есть у нас Верхне-Восточный лесозаготовительный комбинат. Им как раз позарез нужен учётчик — считать кубометры на отгрузке. Живой человек нужен, у них там третий год недобор кадров. Оформляем вас младшим учётчиком. Жильё дают, паёк дают, зарплата, правда, поменьше, но и представительских там не предусмотрено.

— На север⁈ — Голос чиновника сорвался. — Меня⁈ Учётчиком⁈

— А что такого? — искренне удивился Степан. — Работа с бумагами, как вы любите. Только там ваши бумаги будут значить, сколько леса ушло. То есть по-настоящему. — Он кивнул охране у сцены. — Проводите товарища. Оформление у Ирис, ей всё скиньте.

Двое в форме Эдема подошли к трибуне. Один из них подобрал с пола рассыпанные листы, аккуратно сложил их обратно в папку и вежливо подал владельцу.

Чиновника увели.

0:00.

Таймер погас и тут же вспыхнул снова: 3:00.

Степан отставил термос и снова заглянул в список.

— Следующий, — сказал он. — «Имперский комитет по стандартизации канцелярской отчётности». Кто?

В зале стояла мёртвая тишина. Никто не поднялся.

— Я спрашиваю: кто у нас там начальник?

Кто-то в задних рядах, судя по звуку, очень тихо сползал под кресло.

Дальше пошёл конвейер.

К четвёртому выступающему у комиссии выработался ритм, и Степан поймал себя на мысли, что работа эта, если отбросить брезгливость, напоминает разбор старого склада. Берёшь коробку, смотришь, что внутри, — нужное на полку, хлам в кузов.

«Имперский комитет по стандартизации канцелярской отчётности» продержался сорок секунд. Начальник его, худой человек с портфелем, честно попытался объяснить, что комитет утверждает единые формы бланков для всех ведомств Империи, — и осёкся, когда Морозов, подавшись к микрофону, спросил:

— Погодите. Так у нас же с этого года весь документооборот у Ирис электронный.

— Совершенно верно.

— Так бланки-то кому?

Пауза.

— Мы… разрабатываем стандарт бумажной формы… для электронных документов.

Морозов уронил лицо в ладони.

— Ликвидировано, — сказал Степан. — Следующий.

«Центр анализа социально-экономических прогнозов» держался бодрее. Его глава — импозантный, седой, с профессорской повадкой — говорил гладко. Упоминал стратегическое планирование, макроэкономические модели, прогнозные горизонты. Он даже уложился в отведённое время.

Ирис-бухгалтер щёлкнула счётами.

— Справка. Центр анализа социально-экономических прогнозов. Бюджет — миллиард сто. Штат — сто восемьдесят человек, из них сорок докторов наук. Выдано прогнозов за десять лет — двести двенадцать.

Она выдержала паузу.

— Сбылось — семьдесят четыре. Точность — тридцать четыре процента. Для сравнения подбрасывание монетки даёт пятьдесят процентов.

По залу прошёл первый за утро смешок — нервный, испуганный, но смешок.

— То есть, — уточнил Степан, — если бы вы вместо своего центра просто монетку кидали, страна получала бы прогнозы лучше и дешевле?

— Это… некорректное сравнение! — вспыхнул седой. — Экономика — сложная система, погрешность неизбежна!

— Погрешность неизбежна, — согласился Орлов, впервые за час подав голос. — Я с вашими прогнозами работал, когда премьерствовал. Помню прогноз тринадцатого года: устойчивый рост на четыре процента. В том году, если память мне не изменяет, встало три завода и обвалился кредит. — Он посмотрел на седого без всякого выражения. — Скажите честно, коллега, вы ведь все это даже не считали? Вы просто все согласовывали. Наверху говорили, какая цифра нужна, а вы под неё подгоняли модель. Так было?

Седой молчал.

— Так было, — сказал Орлов. — Ликвидировать.

Дальше Орлов взялся за своих, и вот тут Степан впервые увидел, за что этого человека боялась вся имперская номенклатура.

Он