Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

В кабинете стало очень тихо.

— Запомни правило, — продолжил я. — Запрет — это признание слабости. Затыкает рот тот, кому нечего сказать. Всякий раз, когда система начинает бороться со словами, она сообщает всем: слова сильнее меня. — Я откинулся в кресле. — Никаких блокировок. Ни одного удалённого канала. Пусть говорят что хотят.

— Тогда как?.. — растерянно спросила Ирис.

Я собирался ответить, но из коридора донёсся топот, звон разбитого стекла и грохот падающей мебели.

Грохот приближался.

Что-то тяжёлое неслось по коридору восточного крыла, снося на ходу всё, что имело неосторожность там стоять. Судя по звукам — тумбочку, вазу и, кажется, напольные часы, которые дед выпросил на прошлой неделе для солидности.

Долгорукий развернулся к дверям, и трость в его руке уже смотрела наконечником вперёд. Илья шагнул в сторону, освобождая себе линию. Дед полез было под пиджак за револьвером, но замер потому что в мою голову уже ввинчивался знакомый ликующий вопль, и вопль этот, судя по вытянувшимся лицам, слышали все в кабинете.

«ХОЗЯИН! ХОЗЯИН, Я ИДУ!!!»

Двери распахнулись от удара.

В кабинет влетела чёрная пантера размером с крупного льва.

Влетела не рассчитав торможения: когти пропахали паркет, тварь занесло боком, она снесла кресло у стены и остановилась посреди кабинета в клубах фиолетового дыма, тяжело раздувая бока. С мощных плеч тьма стекала на пол и растекалась лужами. Жёлтые глаза горели.

В пасти зверь держал за шиворот человека в чёрной штурмовой броне. Человек был без сознания и болтался, как половая тряпка.

Мурзифель разжал челюсти, и добыча шлёпнулась на ковёр к моим ногам.

«ХОЗЯИН! Я ПОЙМАЛ МЫШЕЙ!» — оглушительно объявил он в наши головы, гордо выпячивая грудь. «У серверов твоих! Четверых! Они через кухню лезли, к люку! Гвардия дрыхла, охрану газом усыпили, а я не спал — я медитировал! Я их всех! Троих на кухне оставил, гвардия вяжет, а этого приволок для отчётности!»

В кабинете стояла мёртвая тишина.

Я оглядел присутствующих.

Дед так и не вытащил револьвер, лишь стоял с рукой за пазухой и открытым ртом. Илья Орлов медленно снимал и протирал очки — видимо, надеялся, что дело в них. Долгорукий держал трость наготове, и по лицу его было видно, как бывший регент Империи спешно перестраивает картину мира, в которой у Лорда-Протектора, оказывается, водится вот такое.

Ирис зависла над столом, приложив ладошки к щекам.

— Блохастый… — выдохнула она. — Ты чего сделал-то?

«Я вернул форму, летающий калькулятор! — Мурзифель повернулся к ней всей громадой и оскалил клыки в счастливой ухмылке. — Смотри и трепещи! Где твои шуточки про дихлофос? А? Где⁈»

— Ты… — Ирис облетела его по дуге, разглядывая. — Ты правда большой. Ты реально большой, Мурзифель!

«Я ВЕЛИКИЙ ЗВЕРЬ!»

— Ты вымахал в шкаф! А как⁈

«Диета Хозяина! — гордо провозгласил кот. — Я, между прочим, месяц по его приказу тренировался. Медитировал каждый день! Копил!»

Себастьян невозмутимо шагнул в сторону, обходя натёкшую с кота тень, и наклонился над сброшенным диверсантом — проверить пульс. Пульс, судя по его лицу, обнаружился.

А на ковре, между двумя пленниками, случилось непредвиденное.

Координатор поднял голову и увидел прямо перед собой чёрную дымящуюся морду с клыками в палец длиной.

Он издал звук, которого я от человека давно не слышал и пополз на коленях прочь, спиной вперёд, к стене, лепеча:

— Не надо… я всё сказал… я всё отдал, я не запирался… господа, ну скажите ему, я же сотрудничал!..

Мурзифель заинтересованно повернул к нему голову.

«О. А это кто?»

— Это не твоё, — сказал я.

«Так я ж просто спросил».

Координатор дополз до стены, упёрся в неё лопатками и затих, зажмурившись.

Я потёр переносицу.

Час пополуночи. В моём кабинете: трое стариков, пахнущих порохом и бурбоном, дворецкий с саквояжем, один бесчувственный диверсант, искусственный интеллект в очках и демоническая пантера в клубах тьмы, требующая внимания.

И все они одновременно разговаривали.

— Так, — сказал я. — Замолчали все. Я спать хочу.

Голос я не повышал. В этом никогда не было нужды.

Гвалт оборвался мгновенно. Ирис зависла и вытянулась в струнку. Дед наконец вынул руку из-за пазухи. Мурзифель сел на хвост и сделал морду прилежного ученика, что при его нынешних габаритах выглядело устрашающе.

— По очереди. Ирис — первая.

Она подлетела ближе, поправив очки.

— Возвращаемся к сети, — сказал я. — Блокировок не будет. Вместо этого ты сделаешь так, чтобы их пропаганда захлебнулась в нашей.

— В смысле — своя пропаганда? — Ирис нахмурилась. — Сводки достижений? Хозяин, простите, но официальные новости в этой стране не читает никто, доверие к государственным каналам — четыре процента. Я мерила.

— Потому что всю жизнь врали, — вставил Долгорукий с мрачным знанием предмета.

— Именно, — сказал я. — Поэтому никаких сводок. Смотри, что у них есть, и смотри, что есть у нас. У них — выдумки, которые можно опровергать, но каждое опровержение будет работать против нас, потому что оправдывается виноватый.

Я поднялся из-за стола.

— А у нас есть то, чего у них нет вовсе. Правда, которая интереснее их вымысла. Прямо сейчас, в двух километрах отсюда, семьсот человек сутки не спят и строят будущее. Аркадий Тимофеевич, который двадцать лет выводил картошку на камнях. Маглев, который повезёт двенадцать тысяч тонн. Мёртвая пустошь, которую эти люди берутся оживить. Городá под куполами.

— И вы хотите это… транслировать? — медленно проговорила Ирис.

— Я хочу, чтобы этим было забито всё. Ставь камеры на Симпозиуме и пусти прямой эфир: пусть страна видит, как её кормят спорящие учёные. Покажи Росток. Покажи стройку маглева. Покажи Степана с его чиновниками. Пусть человек, у которого в кармане телефон с ужасами про опыты над детьми, поднимет глаза и увидит, как над его городом растёт купол.

Ирис молчала, пересобирала задачу.

— То есть мы не спорим с ними, — сказала она наконец. — Мы их… вытесняем. Забиваем эфир.

— Ты не отнимаешь у людей право говорить. Ты даёшь им предмет поинтереснее. Слух живёт в пустоте, Ирис. Заполни пустоту и слух сдохнет сам, без единой блокировки. — Я вернулся к столу. — Людей возьмёшь, кого сочтёшь нужным. И вот ещё: сухо подавать информацию не надо. Сделай то, что