Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Ингрид неторопливо поднялась и подошла к окну, за которым янтарная дымка Тиходолья разгоралась все ярче. Она шумно выдохнула, убирая за заостренное ушко белую прядь.

Дамир невольно вздрогнул. В отличие от Миры, он не видел этой особенности у человекоподобных воплощений Двуликих. В образе крыла — да, острые уши не заметить было невозможно, как и все остальное уродство звериного облика.

— Ты спрашивал об обещании отца, — тихо произнесла Ингрид.

Дамир напрягся и перевел взгляд на потерянную Миру, все еще подпирающую стену. Прижав обе руки к груди, девушка тщетно пыталась усмирить взбесившееся сердце.

— Говори, — вернув взгляд к узкой спине целительницы, потребовал Дамир.

— Я видела Белозара всего несколько раз, — задумчиво проговорила Ингрид. — Ты поразительно похож на него. Такой же отчаянный и храбрый. Он тоже не знал страха, смело заглядывая в глаза смерти, и та, смутившись, отступала прочь.

Дамир дернулся, услышав имя отца. Ноги от волнения подкосились, и он опустился на скамью. Мира тоже внезапно очнулась и, неспешно приблизившись, села рядом с ним, выказывая молчаливую поддержку. Ей безумно хотелось протянуть руки и сжать его пальцы, но она не смела.

— Девятнадцать зим назад Белозар зашел в самую глубь Черного Леса, — продолжила Ингрид, голос ее растекался, как шелк, обволакивая и лаская слух. — Там, в непроглядной гуще, он нашел хижину, где умирала Верайя — дочь Велора, прежнего правителя Тиходолья. Она отдала последнюю искру жизни тебе, Мирослава, и быстро угасла. Ее отец был рядом с ней в этот скорбный миг, хотя и по нашему, и по княжьему закону связь Двуликих и Аскаров каралась смертью. Но у Велора не хватило духу убить единственную дочь. Он спрятал Верайю в той хижине, наложив на нее невидимые чары, и навещал до самых родов.

Мира сглотнула горький комок, опустив взгляд на свои босые ступни. От полированных досок исходило приятное тепло, что само по себе казалось волшебством. В ее родной избе она давно бы отморозила и расцарапала ноги до кровоточащих ран.

Но не это сейчас терзало её мысли и сердце, а глубокая, почти жертвенная отеческая любовь Велора к дочери — любовь, какой Мира никогда не знала.

— Белозар появился, когда правитель был вне себя от горя, но разум его не помутился, — голос Ингрид вновь разлился по избе медовой патокой. — Он передал младенца Белозару, твоему отцу, Дамир, и попросил спрятать малышку среди людей. А взамен он одарил Белозара «Лесным покровом». С того момента твари Завесы и Дети Леса перестали видеть в нем добычу. Он ходил по тропам, где другие гибли, и возвращался невредимым. Это был его дар за твое спасение.

— Так это он подкинул меня родителям? — сдавленно прошептала Мира.

— Да, — грустно отозвалась Ингрид. — Это был единственный способ скрыть тебя от гнева Двуликих и Аскаров. Однако они все равно могли учуять свою кровь, и правитель вновь нарушил закон. Он запечатал твою силу, Мира. Ты росла, как обычное человеческое дитя, не ведая о своем происхождении и не проявляя особых способностей. После появления метки рунверского князя — или когда тебе исполнился бы двадцать один год, возраст, в котором Земля наделяет своих детей магией, — печать должна была разрушиться сама собой. А твоя сила — пробудиться в полную мощь, против которой не посмели бы выступить ни Аскары, ни Двуликие. И тогда Белозар привел бы тебя к нам, — женщина сделала паузу и обернулась. На ее чувственных губах мелькнула печальная улыбка. — Так и вышло, но обещание отца выполнил его сын.

— Я не приводил Миру к вам, — яростно возразил Дамир. — Ее насильно везли в Пепельные Земли. Мне пришлось изворачиваться и врать, чтобы попасть в обоз.

— Тем не менее, вы оба здесь, — Ингрид повела плечами. — Долг выплачен, и воля Велора свершилась. Жаль только, что он не может тебя увидеть, Мира, — в ее голосе прозвучала горечь. — Твой дед погиб много зим назад в жестокой битве с волколаками, напавшими на нашу долину. Следующим правителем долины стал Леор.

— Что случилось с моим отцом? Где он? — Дамир вскочил и в два шага оказался подле целительницы.

— Я не знаю, — выдохнула она. — Как я говорила, Белозар не ведал страха, и, возможно, именно это сыграло с ним злую шутку. Нельзя уповать на свою удачу вечно. Его предупреждали, что «Лесной покров» действует лишь до наступления сумерек.

— Ложь! — повысил голос Дамир, встряхнув Ингрид за плечи. — Вы убили его! Чтобы он не рассказал мне вашу грязную тайну.

— Грязную? — резко бросила Мира и, поднявшись с лавки, шагнула в его сторону. — Это ты про меня?

Дамир тут же притих, отпустил целительницу и крутанулся к Мирославе.

— Прости, Златка, я… — виновато пробормотал он, взлохматив пятерней пшеничные волосы. — Я вообще не о том. Они же врут на каждом шагу. Отец не стал бы рисковать жизнью… Не стал!

Дамир опустил голову, и его плечи бессильно поникли. Ярость, еще недавно горевшая в его глазах, сменилась глухой, ноющей тоской.

— Ты же знаешь, Златка… — он заговорил тише, и в голосе парня прорезалась застарелая неутихающая боль. — После того как мама угасла от пепельной сухотки, отец дышать на меня боялся. Мне едва два года исполнилось, когда её легкие превратились в серую труху. Она кашляла кровью в платок, пока не затихла навсегда. Батя один меня тянул, каждую кроху мне отдавал. Не мог он так просто подставить шею под когти тварей, зная, что я останусь один в этом проклятом мире.

Он запнулся, и в горнице повисла тяжелая, пахнущая солью и травами тишина.

— Ингрид, — позвала Мира. — Если всё это… правда, объясни мне одно. Ты сказала, что у меня должна была появиться рунверская метка. Почему именно она? Я выросла на окраине Кряждара и никогда не покидала его пределов.

Целительница поправила ворот своего изумрудного платья, и ткань отозвалась тихим шелестом.

— Кровь не выбирает город, Мирослава. Она помнит того, кто её подарил.