Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Твой отец — наместник рунверского князя, — Ингрид снова обернулась к окну, словно видя события прошлых лет в янтарном мареве долины. — Он направлялся в суровые северные земли через самое сердце Завесы. Путь был долгим, туманы стояли такие, что не разгонит ни один факел. Именно там, в месте, где миры накладываются друг на друга, он и встретил Верайю. Для твоего отца это было лишь мгновение забытья в плену лесных чар, — целительница грустно усмехнулась. — Он ушел к своим рудникам и кузням, так и не узнав, что оставил за собой не только пепельный след, но и жизнь. А Верайя… она не смогла убить в себе дитя, хотя знала, что твое появление на свет выжжет её дотла.

Мира почувствовала, как по спине прокатилась волна колючего холода. Сердце с размаху ударилось о ребра, разгоняя вскипевшую кровь по венам. Она вспомнила холодный, стальной взор наместника Рунвера в Клинграде. Его рука, сжавшая её запястье, была грубой, тяжелой и властной.

И все же… все же он не выдал ее, заметив сияние короны на коже.

Почувствовал в ней свою кровь?

Или посчитал, что Завеса сама решит — убить меня или пощадить.

Или все намного проще, и он просто испугался, что правда всплывет?

— Значит, он — мой отец, — прошептала Мира. — Тот, кто отправлял «дарителей» на убой. И меня заодно! И даже рука не дрогнула!

— Он не знал о твоем существовании, — мягко отозвалась Двуликая.

— А теперь?

— Теперь, думаю, знает, — после недолгого размышления ответила Ингрид. — Аскары, как и мы, обладают особым чутьем, способным преодолевать огромные расстояния.

— Значит, побоялся отвечать перед своим князем, — презрительно усмехнувшись, заключила Мира. — Жалкий трус. Он отдал меня им…

— Не перед своим князем, Мира, — возразила Ингрид. — Владыка Рунвера жесток и беспощаден к тем, кто нарушает закон, но смерть наместника была бы быстрой. Это ничто в сравнении с тем, что мог с ним сделать Верховный.

Мира отвернулась, кусая губы и бессильно сжимая кулаки. Внутри всё выгорело, оставив лишь холодную серую золу. Человек, чью кровь она носила, отказался от нее, даже толком не узнав. Это хуже, стократно хуже, чем холодная забота Родана и Дарины.

Ингрид бесшумно подошла к Мире и мягко коснулась её плеча.

— Время слов на исходе, Дева, — настойчиво произнесла она. — Твой свет уже не спрятать за рукавом платья.

Целительница обернулась к остальным, и её лицо стало строгим, лишенным недавней доброты и великодушия.

— Прямо сейчас в Куще начинается Закрытое Вече. Там собрались старейшины всех долин Завесы. Чтобы помочь тебе и не допустить пробуждения Аскарота, мы должны пробудить наш реликт — Сдвоенный Ключ Двуликих. Лишь его древняя магия способна наложить «Вуаль Безмолвия» на твои метки. Если мы не укроем их сейчас, к закату над долиной закружат драконы Рунвера.

Мира замерла, ощущая себя на распутье. Ингрид предлагала спасение… Только можно ли ей верить? И что она потеряет, если согласится? Жизнь? Сомнительно. Двуликие не желали Мире погибели — это очевидно. Они стремились не допустить возвращения Аскарота из долгой спячки. Мира жаждала того же. Значит, выбора у нее, по сути, нет.

— Я готова, — согласилась Мирослава и кивнула остальным. — Идемте.

Дамир быстро подобрался, готовый идти за ней хоть на край света. Надежда на то, что ее метки можно спрятать, воодушевила его еще сильнее, чем саму Миру.

— Нет, — Ингрид преградила ей путь рукой. — В Вечевую Кущу допущена будешь только ты. Святилище реликта не примет тех, в ком течет человеческая кровь. Их плоть начнет гореть, едва они коснутся живых корней Кущи. Только те, в ком дышит магия двух ликов, могут войти внутрь.

— Одну я её не пущу! — отрезал Дамир. — Хватит с нас ваших тайн и законов!

Радмила, всё это время сидевшая тише воды, вдруг подалась вперед, её пальцы судорожно сплелись на коленях.

— Мира… а если это ловушка? — прошептала она, озираясь на Ингрид.

Яромир сел на кровати, запахивая на груди рубаху. Его серые глаза, подернутые тусклой дымкой, впились в лицо Дамира.

— Пусть идет, — буркнул он. — Если драконы прилетят за ней, мы все тут станем факелами.

— Она никуда не пойдет без меня! — Дамир сделал шаг к двери, загораживая выход. — Слышишь, целительница?

Ингрид вздохнула — глубоко и печально. В её глазах вспыхнуло изумрудное пламя, такое яркое, что Дамир невольно зажмурился.

— Прости, сын Белозара, но ты не оставляешь мне выбора.

Она плавно вскинула руку, сплетая в воздухе светящуюся руну. В тот же миг половицы под ногами Дамира жалобно хрустнули. Толстые, узловатые корни, источающие запах сырой земли, пробили доски и молниеносными змеями обвили щиколотки и запястья парня.

— Что за… — Дамир дернулся, но корни держали его крепче железных кандалов, прижимая парня к стене.

Он рванулся всем телом, однако живая паутина лишь плотнее сомкнулась, лишая возможности пошевелиться.

— Пусти его! — вскрикнула Мира, бросаясь к Дамиру.

— Он в безопасности, Дева, — голос Ингрид зазвучал властно, заполняя собой всё пространство избы. — Как только ритуал свершится, узы падут. И между вами не будет больше стоять магия твоих меток. Вы сможете быть вместе, здесь… если ты этого пожелаешь.

— Златка, нет! — отчаянно взмолился Дамир, срывая голос. — Прошу тебя, не ходи с ними!

— Если есть хоть малейший шанс, что она говорит правду, я не имею права отказаться, — прошептала Мира и перевела решительный взгляд на Двуликую.

Та одобрительно улыбнулась и распахнула перед Мирой дверь. За порогом долину заливал неземной, пульсирующий свет, в котором кружились мириады золотистых пылинок.

Мира в последний раз оглянулась на Дамира. Он яростно боролся с корнями, его лицо раскраснелось от натуги, а в глазах плескались такая невыносимая боль и страх за