Император Пограничья 22 - Евгений И. Астахов

несмотря на все усилия Новосибирска сохранить его в тайне. Эти артефакты изучают по всему миру. Кто угодно, имеющий доступ к Титаническому кристаллу и достаточный уровень знаний в рунной интеграции, мог собрать нечто подобное. Это как спросить, кто изготовил нож, найдя лезвие. Ответ: любой кузнец».

— «Кто угодно» в данном случае означает десятки артефакторов высшего уровня, — заметил я. — А Титанический кристалл добывается из тел Кощеев, и его оборот жёстко контролируется. Список тех, кто имеет доступ к кристаллам и квалификацию для такой работы, не такой уж длинный.

Коршунов кивнул.

— Об этом я тоже подумал. Составлю перечень и начну проверку.

Следующим на очереди оказался обруч.

— Сазанов подтвердил заключение Арсеньева, — доложил разведчик. — Менталистский фокусирующий артефакт. Штучная виртуозная работа, персональный инструмент. Арсеньев уверяет, что способен его восстановить, если заменить кристаллы и подправить рунную структуру. Если верить его оценке, маг-менталист ранга Мастер первой ступени, вроде нашей Анфисы, с этим обручем встанет вровень с Магистром третьей. Вещь уникальная.

Анфиса с её Талантом и такой прибавкой к силе стала бы лишь на ступень ниже сильнейших менталистов в Содружестве. Этот обруч стоил целое состояние и, вероятнее всего, был создан по личному заказу. Вопрос в том, по чьему именно.

Именно этот вопрос подтолкнул меня к мысли, которая вертелась в голове с тех пор, как мы нашли обруч на поляне.

— Родион, у обруча и вертолёта есть общая проблема, — сказал я, постучав пальцем по фотографии оплавленного серебра. — Оба предмета намеренно лишены следов, ведущих к владельцу. Номер спилен, обруч перегорел, документов нет. По обычным каналам мы упрёмся в стену. Я хочу попробовать другой путь. Мне нужен человек с Талантом Психометрии или маг-прорицатель, владеющий заклинанием Ретрокогниции.

Коршунов поднял брови.

— Что-то вроде дактилоскопии, только для магов?

— Грубо говоря, да. Психометрист, коснувшись обруча, увидит образы предыдущего владельца: лицо, руки, обстановку, в которой артефакт использовался. Ретрокогниция сработает иначе, через считывание остаточного магического отпечатка, и покажет последовательность событий, связанных с предметом. Одно из двух даст нам след, которого нет ни в каких документах. Обруч изготовлен вручную, под конкретного мага. Значит, этот маг держал его, носил, вкладывал в него свою энергию на протяжении месяцев или лет. Такой контакт оставляет глубокий отпечаток.

Коршунов достал блокнот и записал, не переспрашивая. Начальник разведки привык к нестандартным поручениям.

— Поищу, Прохор Игнатич. Если такой человек существует, найду.

— Мне всё равно, где его искать, — ответил я. — В Содружестве, в Европе, в Азии. Если придётся привезти человека из Зелёной Империи или Ломбардии, привезём. За ценой не постоим. Обруч и остатки вертолёта могут рассказать то, чего не расскажет ни один информатор. У того, кто организовал эту операцию, хватило ума зачистить физические следы, поэтому действовать надо нестандартно.

— Зомби, — Коршунов перешёл к последнему пункту. — Вероятна работа Могильщика. Мои люди пытаются встать ему на след, однако этот господин хороший остаётся неуловимой фигурой, которая работает исключительно с теми, кто уже имеет его контакты.

Разведчик помолчал, прежде чем сформулировать вывод.

— Сам факт, что операция задействовала менталиста, некроманта и грузовой вертолёт одновременно, указывает на организатора с колоссальными ресурсами. Здесь не одиночка. Здесь целая структура.

— Публикации Суворина, — напомнил я.

Коршунов достал из папки последнюю пачку документов и положил их передо мной. На его лице появилось выражение охотника, который наконец подобрался к добыче на расстояние выстрела.

— Самая чистая улика из всех. Через агента в редакции «Вечернего колокола» я добыл копию внутреннего редакционного плана. Статья «Тайна Гаврилова Посада: что скрывает князь Платонов?» была поставлена в план за неделю до Гона. Материал репортажа «Содружества-24» подготовлен к эфиру за три дня до атаки, включая «экспертные комментарии» и ссылки на кастильский прецедент. Тексты написаны до события, которое они описывают. Суворин знал заранее. А Суворин, как известно, болонка Потёмкина.

Откинувшись в кресле, я мысленно выстроил цепочку. Гон имел искусственную природу, вызванный через мёртвого Кощея с артефактом в черепе. Сгоревший вертолёт и крепёжные тросы подтверждали, что тушу доставили туда намеренно. Операцию обеспечивали два мага высшего уровня: менталист, чей обруч остался в обломках, и некромант, воскресивший павшего Кощея. Грузовой вертолёт, профессиональная зачистка следов, синхронизация с медийной атакой. Уровень ресурсов, доступный единицам. Суворин знал о Гоне заранее, а цепочка от Суворина к Потёмкину была прямой и не допускала двойных толкований.

Оставался главный вопрос, и именно он не давал мне покоя.

Потёмкин являлся исполнителем. Суворин выполнял функции рупора. Я это понимал. Вот только у Потёмкина не было артефакторов, способных собрать подобный артефакт на Титаническом кристалле, и не было доступа к телам Кощеев. Смоленский Бастион не охотился на Лордов, это не входило в его специализацию. Кто-то снабдил князя инструментами, которые тот не мог добыть сам. Кто-то, имеющий возможность влиять на правителя целого Бастиона, убедив или заставив его работать сообща. Человек или структура, работающая в тени, обладающая ресурсами уровня Бастиона и технологиями, которых не имел ни один известный мне игрок.

Человек, способный спровоцировать Гон, был опаснее любого князя.

— Что дальше? — спросил Коршунов, собирая документы обратно в папку.

Я посмотрел на него.

— Дальше мы заставим Потёмкина ответить за всё.

Глава 15

36 часов назад

Я вошёл в особняк через заднюю дверь, потому что парадная была слишком далеко от лестницы, а левый бок горел при каждом шаге. Аркалиевый стилет не оставил открытой раны, зато оставил воспалённый след внутри. Каждый вдох приносил лёгкое покалывание, словно кто-то водил иголкой по внутренней стороне грудной клетки.

Утренний свет заливал коридор первого этажа. Часы на стене показывали четверть десятого. Я оставил Арсеньева разбираться с лесными находками, и велел водителю гнать машину по разбитому тракту, не обращая внимания на ухабы, от которых рана дёргала особенно зло.

У подножия лестницы меня перехватил Савва Михайлович. Мажордом стоял с подносом, на котором меня дожидался горячий чай и завтрак. Всё-то успел подготовить, мастак. Его степенное лицо при виде меня не утратило обычную невозмутимость.

— Её Светлость ещё рожает, — выдал он, прежде чем я успел спросить. — Их Высокородия господин Альбинони и госпожа Большакова помогают. Говорят, идёт тяжело, но без опасности для жизни наследника.

Участие Анфисы меня не удивило. Моя жена крепко сдружилась с молодой менталисткой после того, как та помогала ей в подготовке к прорыву на ранг Магистра. Ярослава доверяла ей безоговорочно, а доверие княгини стоило