От акта к актерству. Руководство Яна Фабра для перформера XXI века - Люк ван ден Дрис

По мере продолжения схватки образ рыцаря слабеет. Он потеет всеми порами, кровоточит, на его теле глубокие раны. Порой он уже не кажется господином своего меча, он теряет контроль.

Схватка с невидимым врагом. Седрик Шаррон

На поверхность могут выйти реальные эмоции – разочарование, злость, отчаяние. Его лицо красное от напряжения, на глаза наворачиваются слезы. Кажется, что он борется с мельницами, врага нет нигде, и одновременно он везде. Усталость приводит рыцаря к крайним границам возможностей. Проступает ранимость, тонкость кожи, ломкость костей. Схватка почти закончилась. У перформера еще тридцать секунд, чтобы завершить упражнение: возможно, он получит смертельный удар, или враг отступит столь же неожиданно, как появился, а быть может, герой рухнет на землю от усталости…

«Схватка с невидимым врагом» содержательно связан с многочисленными темами рыцарства в творчестве Фабра. Перформер, как воин красоты, не боится сражаться. Он ведет схватку на поле чести, как это принято в самурайской культуре или в средневековом рыцарском эпосе. Борется во имя высшей цели, а не ради убийства. Он готов даже пожертвовать собственной жизнью. Фабр сам сыграл этого рыцаря в постановке «Ланселот» (2004) – четырехчасовом перформансе, где он боролся с невидимым врагом (или с самим собой?), одетый в тяжелые доспехи, вооруженный мечом, в ледяном холоде. Затекшие пальцы, синяки, сдавленные ребра после этого перформанса были реальными. Столь же реальными, как и вкус победы того, кто продолжал и не сдался. Снятый на видео перформанс служит образцом для этого упражнения. Но и в других произведениях также встречаются следы этой героической схватки, например в спектаклях «Я – кровь» или «Гора Олимп». Воевать с невидимым врагом – возможно, основное состояние художника: он ведет схватку с собственными демонами, со смертностью, с мельницами, ради высшей цели, которая ему неведома и которую он никогда не постигнет.

«От обыденного к сакральному»

Упражнение обладает той же пространственной структурой, что и «Старики»: перформеры выстраиваются в линию вдоль задней стены и, по мере развития упражнения, поступательно двигаются вперед, пока не подойдут к переднему краю.

Схема упражнения также идентична «Старикам» и строится вокруг двух важнейших временны´х понятий: переживание интенсивности сейчас в сочетании с выносливостью, учитывая продолжительность упражнения. Фабр редко указывает точную длительность этюда в самом его начале. Временнóе пространство упражнения может изменяться в зависимости от состава группы или энергии, производимой во время его выполнения. Но такие упражнения, как «Старики» и «От обыденного к сакральному», воздействуют именно за счет длительности: машина времени дает перформерам возможность всё глубже погружаться в переживание, заставляя еще больше отпускать контроль и доверять телесным инстинктам. Растягивание времени и повторение формируют две важнейшие временны´е стратегии, которые Фабр применяет, чтобы заставить перформеров (а также зрителей) покинуть привычное тело и иначе погрузиться в опыт. Нормальное время в театре и так уже отключено – оно уступает место времени фиктивному, – но Фабр дает ему мощный пинок, чтобы вся театральная машина затрещала по швам, приглашая спуститься в более глубокие слои времени.

Помимо растягивания, важным временн´ым механизмом в этом упражнении являются здесь и сейчас. Перформеру предстоит извлечь из здесь и сейчас всю энергию, заключить здесь и сейчас в объятия с полной отдачей. Речь идет о проникновении сейчас, о том, чтобы быть пронизанным этим сейчас. Из неповторимой уникальности сейчас. Это особое переживание сейчас отчетливее всего выражается в сексуальности. Сексуальность открывает дверь вечному сейчас, где можно совершенно потеряться, оставить себя позади, где вы, по сути, «испаряетесь», всецело отдаваясь чему-то большему, чему-то, в чем исчезает какое бы то ни было осознание времени. Сексуальность – это сила, проводящая по всем каналам времени. Сексуальность – это сила, примиряющая вас с вашим самым животным, самым астральным состоянием бытия. Сексуальность – это путешествие во времени с бесконечным количеством дыр, в которые можно упасть и снова подняться. Если только осмелиться предаться этому.

Перформеры выстраиваются вдоль задней линии, максимально легко одетые: для этого упражнения важно почувствовать, как льется пот. Этот естественный телесный душ будет использоваться в конце упражнения. Задание простое: нужно трахать воображаемого партнера или позволить воображаемому партнеру трахать себя. Без какой-либо прелюдии, без вступления, без привычных промежуточных этапов. То есть это должен быть сразу генитальный секс. Еще точнее: всё тело применяется как инструмент для совокупления. Перформеры как вокально, так и физически предаются неистовому сексу. Всё тело сжимается до размеров полости или выпуклости, участвующих в половом акте. Вы без устали трахаете воображаемого партнера. Суть не в том, чтобы постоянно менять позы, не в физической акробатике: нужно всецело предаться этой работе тела.

Сексуальность и креативность – соучастники преступления, а значит, важно использовать воображение. Придать форму своему сексуальному вожделению, показать, как вы хватаете партнера за волосы, сдавливаете ему/ей горло или как вас самих прижимают к воображаемой стене. Гендерные ограничения в этом упражнении можно также отпустить, разрешается многократно сменить пол или на какой-то момент даже стать гермафродитом. Воображение обеспечивает доступ к новым открытиям, за исключением всего того, что является фейком. На фальшивом наслаждении стоит знак кирпич, все стоны или вздохи, издаваемые искусственно – клеймо порноиндустрии, – строжайше запрещены. Допускаются только настоящие звуки, органически производимые человеком в наслаждении, принимается только поэзия, написанная распутным телом. Всё, что издают голосовая щель и язык, должно ощущаться хвостом. Никаких ложных криков, никакой имитации оргазма!

Повторяющиеся позы, ритмические смены, ускоряющиеся движения полового акта изматывают организм. Быстро заниматься любовью изнурительно, и уже скоро процесс превращается в рутину: трахать кого-то или позволять трахать себя (или любое другое действие) становится формой работы. Сквозь время и повторение возникает новое содержание. То, что вначале было чувственным и желанным, в какой-то момент становится порнографией, снова превращаясь в чистую работу. Выполнение этой работы и концентрация, требуемая для ее точной реализации с необходимой интенсивностью, эротичны уже сами по себе: как насекомое в одноименном упражнении, которое тоже могло всецело предаваться почти машинально повторяющейся работе. Половой акт на этом этапе становится формой работы или особого рода фитнесом. Трахаться нужно до пота, совокупляться вдрызг, упражнение становится тренажером для мышц тазового дна и тазобедренных суставов. Теперь важно продолжать, терпеть, прогонять себя через этот этап: здесь раскрывается физическое тело – слезы и пот показывают внутреннюю сторону организма[78].

На этом этапе в качестве поддержки используется музыка. Вспомните, например, рабочие песни невольников или лирические полные страдания блюзовые номера. Музыка дает пульсацию трахающемуся, надрывающемуся, работающему телу, помогая преодолеть усталость и забыть о боли.