От акта к актерству. Руководство Яна Фабра для перформера XXI века - Люк ван ден Дрис

совершенна. В частности, в истинном оргазмическом наслаждении – маленькой смерти – экстаз жизни и смерти совмещаются, перетекая друг в друга, оргазм прорубает пропасть в сознании, где жизнь и смерть ненадолго заключают друг друга в объятия. Батай описывает это так: «Это замешательство заключается в маленькой смерти“. Как можно всецело испытать маленькую смерть“, если не как предвкушение окончательной смерти? Насилие спазмического наслаждения глубоко укоренилось в моем сердце. Это насилие, я говорю это со страхом и дрожью, одновременно является сердцем смерти: оно открывается во мне» [80].

По мнению Батая, история изобразительного искусства находится под знаком этих двух первичных страстей. Именно художник открывает путь для сплетения эроса и танатоса, выражая глубочайшее стремление, с которым борется человек, стремление, едва ли имеющее право выйти на дневной свет и спрятанное в глубинах подсознания. История изобразительного искусства богата сценами, где встречаются друг с другом похоть и отвращение, часто через выражение боли, поскольку и боль, по мнению Фрейда, – состояние, в котором имеет место форма трансгрессии.

В упражнении «Эрос/Танатос» друг друга сменяют те же крайности: отвращение, боль и наслаждение. Неясно, где кончается одно и начинается другое. Из одного экстремального чувства перформера бросает в другое, и упражнение направлено на то, чтобы вызвать состояние трансгрессии, где отвращение, боль и наслаждение перекрывают друг друга, где вами овладевают самые экстремальные страсти.

Упражнение начинается с этого «овладения». Перформеры стоят в ряд по двое, трое или четверо по краям пространства в позиции стопы ангела, они ментально готовятся к неожиданному проникновению в них чего-то/кого-то, что ими овладеет. Как только это происходит, они попадают под воздействие высших сил, стоя на коленях, лежа на спине, расплющенные на животе, неожиданно вновь опрокинутые, отодвинутые назад или к противоположной стороне. Как только освобождается место, к выполнению упражнения приступает следующий ряд. Неожиданно их захватывает нечто большее, чем они сами, оно как наваждение, заставляющее выходить за пределы себя. Это «что-то» подобно проникающему в них яркому свету или самой черной темноте. Неожиданно открывшееся другое измерение, от которого нет сил укрыться. Это можно было бы назвать демоном, дьяволом или Богом, что всего лишь термины для обозначения того, чего не способен понять наш разум.

Как бы это ни называлось, самое важное – состояние одержимости, в котором находится перформер: его вдруг протыкают, будто внезапно сквозь одну из многих дверей тела в него проникает рука, им овладевает нечто гораздо большее, он – игрушка высшей силы, кукла, предающаяся произволу этого высшего начала. Перформер исчезает из самого себя, проглоченный, но в то же время изо всех сил стремится этого избежать. «Овладение» является физическим и духовным опытом одновременно. В мистической традиции существуют свидетельства подобного проникновения, например у Терезы Авильской, испанской монахини и автора мистических сочинений, описывавшей видения, в которых ангел пронзал ее горящей стрелой прямо в сердце до самых внутренностей. Это сцена трансверберации, буквально «пронзания», которую изображали многие художники (среди прочих – Рубенс, Мейринг, Бернини, Дали).

Эрос и Танатос – это две силы, овладевающие перформером. Они захватили его тело и по очереди будут терзать. Вожделение переходит в неприязнь, величайшее наслаждение превращается в отвращение и боль, но и боль тоже вызывает наслаждение. Внутри тела перформера возникает постоянная борьба привлечения и отторжения. И происходит это прежде всего неожиданно. Перформер позволяет себя удивлять. Это напоминает набег, жертвой которого вы являетесь. Вот ваше ухо лижет Эрос, а мгновение спустя уже Танатос вырывает сердце из вашего тела. И, возможно, где-то между этим не происходит вообще ничего – пауза, монтаж. Или медленный переход от одного чувства к другому. Найти нужный ритм – важная часть этого исследования. Иногда стоит немного затянуть или, наоборот, отрезать, глубоко проникнуть в одно чувство или внезапно взорваться. Перформер выстраивает партитуру, интересную ему самому и зрителю. Каждое нападение дает новый удар – удар боли, страха, наслаждения, так что порой даже не знаешь, в каком именно чувстве находишься. Каждое из пронзаний тела вызывает возбуждение и выработку эндорфина.

Эрос/Танатос. Перформер Аннабель Шамбон

Это упражнение о двойственности и о том, как вас растягивает между крайностями. Перформер будто лежит на дыбе, и его непрерывно разрывают на части боль и экстаз. Перформер не контролирует происходящее (хотя он, конечно, хозяин ситуации), он лишь должен следовать импульсу, позволять всему происходить, его в буквальном и переносном смысле кидает в разные стороны. Всякий раз, когда им овладевает другая сила, в его теле возникает новая пульсация, и кажется, будто ему перекрыли доступ кислорода. Его бросает из точки «А» в точку «Б». Каждое пронзание рождает новое движение, в зависимости от того, где, как, кто или что в него или в нее проникает. В глаз, в череп, в стопу, в сердце? Что-то, колеблющееся между страстным желанием всецело отдаться этому и страхом умереть, засасывает его изнутри. Наслаждение переходит в страх, неприязнь, отторжение и этим снова пленит.

Речь идет о внутреннем пути. Он происходит глубоко внутри: импульс вгрызается в органы, дыхание, мышечную и нервную системы, вызывая реакцию. То есть импульс, вызванный проникновением, перемещается по разным каналам и нервным путям, достигая другого места, например от уха к большому пальцу ноги, от колена к локтю или из ануса в рот. Это всполохи света, молнии, пронизывающие тело изнутри. Они проходят сквозь органическую внутреннюю сторону, как в упражнении «Ящерица», которая переваривает насекомое. Эрос и Танатос путешествуют в крови (вены и артерии), с кислородом (легкие и дыхательное горло), вгрызаются в каждый витальный орган и грызут его. Импульс может быть разнообразным, принимать любые формы и проявления: коготь, мягкое поглаживание, усиливающееся щипание, невыносимое щекотание, электрический разряд… Важно то, что Эрос и Танатос могут принимать разные формы и появляться в разных образах. Едва перформер пришел в себя от одного проникновения, им уже овладевает другое. Нет сценария и тем более хореографии.

Иными словами, это не внешняя форма, находящая яркое выражение, а именно внутреннее чувство, всякий раз новый интимный разрыв, будто застежка-молния, которая открывается, и вы предстаете обнаженным. Над вами производят обряд экзорцизма, с которого вы не можете убежать. Эрос и Танатос используют вас и движут вами не только физически, но и вокально. Звук тоже возникает сам собой, рождаясь из того же внутреннего импульса, который может проникнуть в тело с любой из сторон. То есть это вздох органов или плач сердца, вибрация мышц или далекое эхо из полости, выдалбливаемой изнутри.

Выражение лица во время оргазма то же, что в момент