От акта к актерству. Руководство Яна Фабра для перформера XXI века - Люк ван ден Дрис

Предлагаемые здесь импровизации строятся по четкому сценарию: понятная установка, четкая структура и разного рода фигуры, которым необходимо придать форму. Перформеры приглашаются экспериментировать, исследовать и изучать внутри этих рамок. Ошибки неизбежны и даже необходимы, поскольку могут многому научить. Импровизация предоставляет площадку для того, чтобы попробовать, решиться на тяжелое испытание и нырнуть в глубину. Лучше уж напортачить, чем остаться незамеченным. Но еще важнее не испугаться быть самим собой, окунуться в глубины самого себя, открыть в себе многие противоречия. Перформер – это тот, кто открывает, он или она осмеливается вытащить на свет вещи, которые принято заметать под ковер. Он привносит тьму в свет, а свет в тьму. Главное, чтобы всё было ясно, остро и четко. Неопределенность – от лукавого.

«Родня»

Каждый из нас с этим знаком, часто по собственному опыту: семейные посиделки, вызывающие в человеке как всё самое лучшее, так и худшее. Семья – это бочка, начиненная взрывчаткой любви, но вместе с тем зависти, ревности и ненависти. Усадите родственников за одним столом – и через секунду вы увидите, как каждый захватил роль, которую он или она выбрал(а) когда-то как стратегию выживания, способ получить внимание и любовь или просто как путь крови, отпечаток генетики, поскольку в тот момент эту роль пришлось заучить или имитировать именно так. Порой в семьях веками повторяются одни и те же модели: жестокий отец, молчаливая мать, манипулирующая бабушка, дядя-алкоголик…

Родня – это перегнивающие компостные ямы, полные бактерий и плесени. Никто не способен до конца отделиться, это – липнущий к вам клей, крадущаяся по вам кровь, издаваемый вами запах, как бы часто вы ни мылись. Плодородная почва для бесчисленных историй, мифов, лжи, травм и тайн.

«Родня» – это импровизация на тему семейной встречи. Торжественное событие заставляет большую семью собраться за одним столом. Они давно не виделись, есть о чем поговорить. Разные поколения и семейные ветви вновь пересеклись – возможно, на традиционной ежегодной встрече или по особому случаю, собравшему их вместе. Повод не так важен, гораздо важнее роли и отношения в этой семье. Роли распределяются заранее: отец, мать, сыновья, дочери, дяди, тети, дедушки и бабушки, зятья и невестки… Вначале все сидят только за дальним краем стола и по бокам, то есть передняя часть остается пустой, чтобы дать возможность зрителям заглянуть в происходящие семейные процессы, как во время судебного заседания. Перформер связывает себя с предоставленной ролью, придавая ей собственное наполнение: о дочери какого типа идет речь; что ее характеризует; как она двигается; как говорит; как реагирует на остальных? Это исследование характера, исходящее из физиологических процессов: как в упражнении «Кошка», нужно попытаться придать образ уникальному экземпляру, с совершенно конкретными характеристиками и особым характером. На протяжении всей импровизации этот выбор будет руководить кинетикой и моторикой, определять, как применять голос, как работает дыхание, как героиня смотрит и слушает.

Физиологический опыт, полученный во время многочисленных упражнений, может послужить источником вдохновения: возможно, что у бабушки тремор, как в упражнении «Старики»;

а отец – это кипящий котел ярости, как в упражнении «Тигр»; или мать – «Ящерица», которая занимается тем, что хладнокровно выстраивает стратегию выбора новой жертвы… Поскольку семьи в первую очередь построены на отношениях, а импровизация призвана исследовать отношения между членами семьи, разные роли, конечно, могут эволюционировать, в зависимости от того, с кем имеет дело конкретный персонаж или кто к нему обращается. Дочь, например, может крайне мило общаться с бабушкой, но очень грубо реагировать на любое высказывание своей матери.

Как в упражнении «Ярость/любовь», отправной точкой является конкретное чувственное восприятие перформером остальных членов семьи. Участники сидят вокруг стола и оценивают друг друга – взгляд, текстура кожи, выражение лица, положение тела, цвет футболки, прическа, форма бровей. Каждая деталь способна о многом рассказать, при внимательном взгляде сразу всплывает множество точек соприкосновения, масса возможностей установить контакт с другим членом семьи. Эти чувственные раздражители, собираемые «здесь» и «сейчас» из поведения всех родственников, дополняются морем воображения, которым обладает перформер. Чувственная информация выявляет возможные признаки глубинных моделей, способных обнажить подробности какой-то семейной истории. Возможно, что у отца под ногтями грязь, благодаря чему становятся очевидными все те мерзости, которые он причинял своей семье. Возможно, что дочь сидит на стуле, съехав вперед, и это является прямым свидетельством ее полнейшей недееспособности в жизни. Возможно, что улыбка на губах деда скрывает финансовую пропасть, в которую он вверг свою семью.

Начало семейной встречи проходит в гармонии, все рады друг друга видеть, царит теплая атмосфера. Происходит обмен новостями, семья купается в уюте, делается групповое фото, будто своего рода живая картина, как то предписывает ежегодный ритуал. Но, как правило, семейной встрече не нужно много, чтобы мирное и спокойное застолье внезапно пошло под откос. Одного неверного слова, одного злобного взгляда уже достаточно, чтобы таящееся раздражение воспламенилось до состояния бушующей ссоры. Никто еще ничего не успел понять, а уже припоминается старый долг, и семейная клоака начинает изливаться. Слова ранят, как острые стрелы, звук голоса становится визгливым, реплики превращаются в гром и молнии. Шаткая конструкция под названием «семья» вот-вот рухнет. Предъявляются счета, вскрываются старые раны.

Быть может, бабушка постоянно пытается сглаживать острые углы, но так уж повелось, что лицемерие – ее вторая натура…

Ключевым в этой импровизации является воплощение энергетического наполнения. Каждая индивидуальная роль связана с семейной сетью, внутри которой перемещается энергия. Электрический заряд требует подпитки, поэтому перформеру следует постоянно внимательно следить за новыми возможностями, сменами и динамикой. Возможно, что после истерики потребуется кого-то успокоить, чтобы восстановить гармонию. Или долгая гнетущая тишина станет подходящим ответом на экстремальный приступ ярости. Если чувствовать групповую динамику, так, как это было в упражнении «Счет», это помогает найти правильный баланс: иногда необходимо предложить противовес, ускорить сильный взрыв или сказать решительное «стоп!» каскаду упреков, напомнив всем, что самое время приниматься за пищу. После чего атмосфера вдруг становится нарочито радушной, кто-то рассказывает старый семейный анекдот, который другому встает поперек горла, и так далее. Иными словами, перед нами знакомое семейное сборище, где запах специй и алкоголя совершенно неожиданно накрывает чадом гнили семейного прошлого. Речь не только о сильных эмоциях, криках и воплях; ангел и дьявол порой кроются в деталях.

Как уже говорилось в упражнении «Заикание», язык – материя, и здесь он применяется в качестве боеприпасов. Язык – оружие, способное задеть или спровоцировать. Но