От акта к актерству. Руководство Яна Фабра для перформера XXI века - Люк ван ден Дрис

здоровом, ловком и натренированном теле, популярную в нашем стереотипном обществе. В импровизации «Оргастическая олимпиада» воин красоты точно так же принесет себя в жертву в ожесточенных соревнованиях по спортивному оргазму, доведет себя до измождения, будет стараться изо всех сил, бороться ради славы и победы.

Пространственное построение этой импровизации такое же, что и в упражнении «Старики»: перформеры выстраиваются вдоль задней линии и постепенно будут продвигаться вперед, чтобы финишировать на переднем краю сцены. В отличие от «Стариков», это действие не индивидуальное, а парное: один перформер играет атлета, другой вживается в роль тренера. Спортсмен пытается получить как можно больше оргазмов, в то время как коуч должен помогать ему в этом убийственном состязании по мастурбации: тренер подгоняет, ведет счет, подбадривает в сложный момент, стимулирует, подстегивает и радуется каждой кульминации;

атлет натирает и наглаживает гениталии до приятных ощущений в поиске очередного оргазма. Атлет и тренер всю дистанцию остаются вместе и, соответственно, вместе добираются до финиша.

Возможно, стоит сначала отрепетировать финал «Оргастической олимпиады». Дело в том, что конечная точка этого долгого оргастического маршрута – это пиета, отсылка к знаменитой мраморной скульптурной композиции Микеланджело, находящейся в Ватикане. В конце импровизации тренер должен положить атлета на колени, по примеру Марии, держащей в руках своего сына Иисуса, отдавшего жизнь на кресте, скульптуры, преисполненной утешения, заботы и сочувствия после нечеловеческих страданий, истязаний, распятия, через которые ему пришлось пройти. Сначала пары репетируют позу пиета с точными изгибами откинувшейся назад грудной клетки, склоненной набок головой, рукой, упавшей на колено, и слегка согнутыми ногами. Для тренера важно занять удобное сидячее положение, в котором он или она могли бы длительное время держать вес атлета. Экспрессия тренера также важна: он должен быть мантией, сотканной из заботы и утешения. Все пары стараются скопировать один и тот же образец пиеты, так что финальная сцена представляет собой гармоничное целое: замершая сцена окутывания после изматывающего, невоздержанного марафона мастурбации.

Возвращаясь к началу: атлеты в двух слоях нижнего белья готовятся к тому, чтобы стартовать, они слегка разминают руки и ноги, делая их эластичными, расслабляют плечи и шейные позвонки. Затем спортсмены занимают положение на достаточном расстоянии друг от друга, и по сигналу инструктора начинается соревнование в новой олимпийской дисциплине. Атлеты дергают и растирают свои гениталии во всевозможных положениях: с раскинутыми ногами, на корточках, откинувшись назад, на одной ноге, подпрыгивая… Естественно, эта сцена с фиктивной мастурбацией подкрепляется вокально, раздаются охи и вздохи, хрипы и стоны. Но необходимо считаться друг с другом, как пространственно, так и вокально, то есть процесс не становится хаотичным, не превращается в какофонию, каждый остается на виду, следует уважать линии передвижения друг друга. Это мастурбационный оркестр, в котором инструменты должны играть вместе, на разные тона, исполняя каждый собственную партитуру.

Оргазм – наивысшая точка, момент радости и освобождения, но сразу же по его достижении всё начинается заново и нужно постараться натереть себе новую кульминацию. Тренеры подбадривают подопечных, каждый по-своему. Иногда безжалостно, с угрозами, садистски или, напротив, конструктивно, воодушевляюще, давая советы. Один тренер, например, тоже оголяет свой орган в качестве визуального стимула, другой тайком добавляет в рот своему атлету капли афродизиака. Но любое прикосновение запрещено; кто попытается помочь своему подопечному мануально, будет немедленно дисквалифицирован. Эта импровизация приглашает применить широкий спектр стилей: гомерически смешной, до крайности абсурдный, шутливый, глупый, преувеличенный, трагический. Очередной оргазм может вызвать душераздирающее рыдание, истерику, освободительный смех, глубокое умиротворение. Но всегда с большой готовностью слушать, что происходит вокруг, без выхода за рамки разумного и подрыва целого. Играть нужно открыто, на публику; кончать, лежа на полу, – не вариант.

«Оргастическая олимпиада» – спринт и марафон одновременно: соревнование проходит в несколько этапов, это длинный маршрут на выносливость, и в каждом туре нужно попытаться спринтовать как можно бóльшим количеством оргазмов. Туры проходят между задней и передней линиями сцены: пространство мысленно делится на разные участки, при этом разрешается немного отойти назад или забежать вперед от чрезмерного энтузиазма или разочарования: даже в момент высшей степени удовольствия перформеры неизменно осознают промежутки между участниками и следят за сохранением достаточной глубины и рельефа в пространстве. Начало каждого нового тура знаменуется слышимым сигналом. То есть важно дозировать энергию, а реальное измождение выстраивать: атлеты не отдают всё за раз, сохраняя достаточно резервов, чтобы в следующем туре пойти еще дальше, а интенсивность привести к новым вершинам, учитывая долгую продолжительность этого упражнения. Каждый оргазм – это новый энергетический сброс, как у атлета, так и у тренера. Тела должны блестеть от создаваемого сексуального напряжения. Суть в том, чтобы ставить рекорды, стать лучшим в мире, атлет защищает не только свой собственный титул, а представляет всю нацию! Кончить – это особое соревнование, требующее от олимпийцев быть на пике силы, точности, концентрации, гибкости и скорости. Только универсальный атлет на это способен!

В конце шестого тура, после получаса дерганий, растираний и поглаживаний, атлет близок к полному измождению и эйфории. Тем временем наслаждение давно сменилось болью, выражение экстатического желания скукожилось до маски гротескного горя. Достигнув края сцены, атлет наконец падает. Он, по сути, низвергается, можно дать волю слезам, весь соревновательный стресс тает, как снег на солнце; сильное атлетичное тело уступает место слабым, ранимым слоям, которые обнажаются, превозмогая боль и оргастическое истязание этими соревнованиями. Сквозь последний этап этого исследования происходит физиологическая трансформация, приводящая перформера в состояние хрупкой ранимости. Именно в этой финальной точке его или ее любовно подхватывает тренер, заключает в объятия и успокаивает. Живые пиеты обретают форму замерших финальных сцен этой особо изнурительной олимпиады. Тренеры заботливо держат своих атлетов на руках, по-матерински смотрят на эти измотанные тела, нежно и участливо гладят их. Атмосфера сакральная, святая, совершенная. Пустота изможденных тел заполнена миром и спокойствием.

«Гангстеры и проститутки»

Сцена этой импровизации разыгрывается глубокой ночью. В баре собралась разношерстная толпа ночных гуляк. Среди них как скверные и безнравственные типы, которым нельзя доверять, так и хипстеры с выбритыми бородами, дюжие мафиози с крестами на волосатой груди и ангелоподобные существа, появившиеся здесь неизвестно откуда. Они живут адреналином насилия, угроз, вымогательства, увеселений и соблазна. Только блеск и деньги идут здесь в расчет, и, конечно же, Бог как единственный гарант справедливости. Уважения добиваются с помощью кулаков или ножа, свирепой рожи или соблазнительного виляния бедрами. Алкоголь течет рекой. Здесь нюхают, глотают таблетки и колются. Деньги меняют владельца через декольте. В воздухе нависает угроза, вот-вот что-то произойдет, сцена готова взорваться в любой момент. Но всякий раз тревога