Паутина - Беки Сейтаков

— Помочь помогу. В этом можешь не сомневаться.

— А как…

— Не беспокойся. Фотокарточек никто не увидит. Считай, что они уже у тебя в сейфе лежат. А вот за слабодушие, за потерю веры в советских людей, за неискренность перед партией, — тут извини, но отвечать придется по всей строгости. Взгреем по первое число.

— Что ж, — покорно согласилась Джамал, — если виновата, наказывайте. Я не прошу снисхождения. Только одна просьба: пусть бюро состоится после старта ракетоплана!

— Хочешь, чтобы муж попозже узнал? Все равно ведь узнает!

— Нет, Мурад Аманович, просто не хочу, чтобы он уносил с собой всю эту грязь. Ему и так трудно.

— Ладно уж! — пробурчал Байрамов, пряча в усах улыбку. — Там видно будет насчет бюро. — Он посмотрел на часы. — Ого, уже десять! Ты вот что, домой тебе ехать не надо. Сейчас я вызову шофера, он отвезет тебя ко мне. Хотя я человек и холостой, но все равно придется тебе эту ночь у меня переночевать.

— Зачем, Мурад Аманович? — смутилась Джамал; хотя Байрамов обещал ей суровую кару, на душе у нее было необычно светло и легко, весь мир снова одевался в розовые краски. — Зачем я буду вас стеснять?

— Ты со мной не спорь! — сказал Байрамов. — Стеснить меня она боится! Никого ты не стеснишь. Сестра дома, она тебя в своей комнате устроит. А на свою квартиру, — пойми ты, голова еловая! — тебе нельзя возвращаться. Мало ли что может случиться, кусай потом локти из-за тебя.

— Что может со мной случиться?

— Ну, ты в этих делах еще цыпленок, слушай, что говорят старшие!

— Спасибо вам, Мурад Аманович! — Джамал неожиданно поцеловала Байрамова. — Спасибо! Никогда не забуду…

— Ладно, ладно, — сказал немного смущенный ее горячностью Байрамов, — там видно будет, что помнить, а что забывать…

Сдав Джамал своему шоферу и настрого приказав ему передать ее лично на руки сестре, Байрамов позвонил в Комитет госбезопасности и попросил дежурного по коммутатору соединить с Ханмамедовым. Разговор их был коротким, и через десять минут капитан Ханмамедов был уже в горкоме.

— Рассказывай, как проходит операция, — коротко сказал Байрамов.

— Операция почти закончена, — так же коротко ответил Ханмамедов.

— Давай в деталях…

— В деталях? — Ханмамедов сдвинул свои густые брови. — Можно и в деталях. — Он глянул на часы. — Через полчаса я получу санкцию на арест Искандеровых. Дополнительных связей пока не выявлено.

— Как всегда, немногословен! — усмехнулся Байрамов. — Но пока у нас есть полчаса, давай-ка расскажи все с самого начала. Я должен кое-что сопоставить. А потом я тебе кое-что расскажу.

Напрасно Маргарет успокаивала Искандерова и смеялась над его страхами. На этот раз внутренняя, животная интуиция Искандерова оказалась более верной, чем опыт и проницательность Маргарет. Впрочем, может быть, влюбленная женщина вообще теряет чувство осторожности? А Маргарет влюбилась не на шутку.

Так или иначе, но Комитет госбезопасности заинтересовался семьей и окружением Шагельдыевых еще с тех пор, когда врачи не смогли определить неожиданную болезнь старой Бибиджан. Предполагалось отравление, но почему? Чем? Это выяснить не удавалось.

Однако Ханмамедов на этом не успокоился и начал тщательно проверять сотрудников института и рабочих строительства стартовой площадки. Их было немало, и проверка грозила затянуться надолго. Но однажды к Ханмамедову пришел старый аксакал. Он сказал, что его младший сын работает сторожем в институте Нурягды-ага. В институт пришел работать плохой человек. Он называет себя Искандером, но он наверное не Искандер. На вопрос Ханмамедова, почему уважаемый ага думает именно так, старик сказал, что сам ходил смотреть на этого Искандера и нашел, что он, как песчинка на песчинку, похож на старого Махмуд-бая, которого выгнала Советская власть. Махмуд-бай был плохой человек. Он отравил весь свой скот, застрелил обеих жен и ушел за границу с единственным сыном. Здесь у него не осталось ни одного родственника. Надо думать, что Искандер — внук Махмуда. А зачем он появился здесь?

Ханмамедов поблагодарил аксакала и обратил свое внимание на чету Искандеровых. По предварительным данным Ханмамедов начал склоняться к мысли, что здесь имеет место скорее уголовный элемент, что Искандеров, устроившись в институт завхозом, посягает на какие-то материальные ценности. Но два случая, произошедшие один за другим, изменили это мнение: смерть Гуллер и неполадки в монтаже ракетоплана сразу насторожили Ханмамедова. В довершение к этому в Комитет зашел академик Стрельников и попросил обратить внимание компетентных товарищей на нового завхоза института.

— Когда это было? — спросил Байрамов. Ханмамедов назвал дату.

— Так, — сказал Байрамов. — За несколько дней до этого меня просил Моргунов поинтересоваться семьей Шагельдыевых, мол, у них что-то неладно. Помнишь, я тебе говорил об этом?

Да, Ханмамедов помнил. Именно тогда он узнал, что девушка умерла не от укуса змеи, а отравлена цианистым калием, когда стало ясно, что чертежи, перед отправкой на завод, некоторое время находились в руках завхоза, Ханмамедов вознамерился сразу же арестовать Искандерова. Но поразмыслив, решил не торопиться. Надо было выяснить, с кем Искандеров связан, и вообще целый ряд дополнительных деталей, которые мог уничтожить необдуманный арест.

Не было возможности проследить трехдневный путь Искандерова в пустыне. Конечно, он не заблудился! В этом Ханмамедов не сомневался ни на минуту. Но что он там делал целых три дня?

На этот вопрос помог ответить чабан, который притащил в Комитет найденную в песках рацию. Ханмамедов немедленно поехал с ним на место находки, осмотрел все вокруг, велел спрятать рацию на то место, где она лежала, и попросил чабана увести свою отару куда-нибудь подальше отсюда. В течение нескольких дней здесь было установлено тщательное наблюдение, но оно пока ничего не принесло. Однако за это время было установлено, что в Нуране действует шпионская группа. Самое интересное оказалось то, что руководителем ее был не Искандеров, а Маргарет. Искандеров был чем-то вроде чернорабочего.

— Захотелось отнять лавры у Маты Хари? — сказал Байрамов.

— До Маты Хари ей далеко! — возразил Ханмамедов. — Не тот размах, не та дерзость.

— Люди не те, среди которых приходилось действовать Мате, — поправил Байрамов. — Ты обратил внимание?

— А Гуллер все-таки погибла, — сказал Ханмамедов. — Просмотрели мы…

Байрамов помолчал, постукивая пальцами по столу. — Значит, сегодня собираешься заканчивать операцию?

— Считаю, что дальнейшее промедление нецелесообразно и даже, может быть, опасно.

— Тебе виднее… Но я вот что попрошу: при обыске вы обнаружите бумаги. Не просматривай их, а сразу же привези ко мне.

— Все бумаги?

— Все!.. То есть, не все, а только один пакет.

— Какой?

— Слушай, капитан, — сказал Байрамов, — тут дело несколько интимного характера, понимаешь? Тут честь женщины замешана. Хорошей женщины, нашей, понимаешь?

— Пока не понимаю, — сказал Ханмамедов. — Можно конкретнее?

Байрамов коротко передал ему