Паутина - Беки Сейтаков

— Метод старый, как сама история шантажа, но, к сожалению, часто — действенный.

— Ты меня понял, надеюсь?

— Трудно работать без потерь, — сказал Ханмамедов. — Враг он тоже ушами не хлопает.

— Ну, ладно, — сказал Байрамов, — я к тому, что смотри, как бы еще одного человека не прохлопать. Ты своих оперативников предупреди, чтобы они не очень любопытствовали.

— Разрешите, я пойду?

— Иди, — сказал Байрамов, — а то, неровен час, в самом деле упустите. Шагельдыева ты хоть охраняешь?

— Стараемся, насколько возможно, — сказал Ханмамедов уже у двери. — Он ведь, как метеор, за каждым шагом не уследишь.

— Надо уследить! — сказал Байрамов. — Это дело, брат, не шуточное.

Раздался телефонный звонок. Ханмамедов задержался у порога, вопросительно глядя на Байрамова.

— Снова — тебя! — сказал Байрамов. — Опять что-то Случилось, чекист!

Ханмамедов нахмурился и заметно побледнел, выслушав сообщение. На немой вопрос Байрамова ответил:

— С третьего контрольного поста звонят. Машина Шагельдыева пошла в сторону песков. С профессором едет какая-то женщина… Может быть, жена?

— Жена у меня дома под арестом сидит! — сердито сказал Байрамов. — Давай немедленно в погоню!

— Черт! — пробормотал Ханмамедов. — Совсем этого не учел!

— Ты не учел, черт тут не при чем, — Байрамов громыхнул стулом. — Я с тобой поеду!

— Не могу, Мурад Аманович, — торопливо сказал Ханмамедов, держась за ручку двери. — Мне за это дело голову снимут, если узнают, что я вас на операцию потащил.

— Кто меня тащит? Сам еду!

— Нет-нет, извините, но не могу!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Искандеров едет в пески. Тени прошлого. Раздумья и сомнения. Неожиданно решается участь Маргарет. Рацию кто-то трогал. Самолет вылетает в указанный квадрат.

Искандеров ехал бездорожьем прямо на север. Специальные скаты, предусмотрительно поставленные им на машину, позволяли «Волге» легко идти по сыпучим пескам.

Ночь была темной. Только подъехав совсем вплотную, можно было разглядеть: такыр перед тобой или искусственный водоем — как, в который чабаны собирают дождевую воду.

Искандеров поддался искушению и сел на верхушке бархана. Ему вдруг расхотелось ехать куда бы то ни было. Он почувствовал себя маленьким и жалким и даже непроизвольно всхлипнул. Показалось, что стоит только спуститься с бархана, сесть в машину — и сразу же она превратится в жесткую скамью, а на месте лобового стекла появятся беспощадные лица судей. Прерванный процесс продолжается. «Встаньте, преступник Искандеров, и отвечайте на вопросы!» А что он может ответить? Что он совсем не Искандеров? Что не по своей, а по чужой воле он очутился в этой стране? Но это они знают и сами. Попробовать разжалобить тем, что для жизни нужны деньги, а честным путем заработать много денег невероятно трудно? Они этого не поймут да и не поверят, что у него нет денег. Они, вероятно, думают, что дедовское наследство неистощимо! Черта с два! Еще любезный папаша промотал его до последней копейки!

Искандеров видел отца робким, сладеньким, угодливым, склонившимся в раболепном поклоне перед сухощавым человеком, у которого были неестественно красные губы и цепкие, пронзительные глаза ястреба. Этот человек надолго стал начальником Искандерова. Но он был совсем не плохой начальник. Иногда он отпускал Искандерова в город на несколько дней, вручив ему изрядную сумму денег. Возвращался Искандеров, конечно, без денег, с больной Головой, опустошенный до предела.

Иногда человек с глазами ястреба давал распоряжение, и большой спортивный зал школы превращался в пиршественный зал, появлялось вино, музыка, веселые податливые женщины. Это было не часто, но было.

С ним не очень церемонились. Однажды его вызвали к начальнику. У того сидели несколько незнакомых.

— Вот этот, — сказал начальник, небрежным движением сигары указав на вошедшего Искандерова.

— А не провалит дело? — спросил один из джентльменов:

— Мы ему начальника умного дадим, — сказал человек с ястребиными глазами. — Для своей роли он вполне подойдет, а там…

Нежно улыбаясь и кланяясь, Искандеров вышел из кабинета.

Вскоре ему приказали готовиться. Он получил самые детальные указания, из которых первым было попасть в Ригу, найти женщину по имени Маргарет Искандерова и выполнять все ее распоряжения. Это возмутило его до глубины души, возмутило в первый раз за все время пребывания в шпионской школе. Он сносил все, любые насмешки и пренебрежение, но отдать его под начало женщине — этого не снес бы ни один уважающий себя мусульманин!

Однако Искандеров снес. Что ему оставалось делать? Папаша к этому времени погорел окончательно со своей коммерцией и, прихватив вклады компаньонов, скрылся в неизвестном направлении. Для жизни средств не было, работать Искандеров не умел и не испытывал к этому особого желания. Пожалуй, было даже удачно, что его отправляют, потому что компаньоны отца очень просто могли притянуть к суду его вместо сбежавшего папаши.

Кто такая Маргарет Искандерова? Он не знал и не узнал до сих пор. Памятуя, что сказал ему человек с ястребиными глазами не для сведения Маргарет, он пытался разыграть из себя начальника; она посмеивалась. Но однажды он не выполнил ее приказания. Она крепко, не по-женски, совсем не по-женски, ударила его по лицу и сухо предупредила, что в следующий раз она его просто-напросто пристрелит.

Сейчас, сидя на бархане, он вспомнил твердый, словно из дерева, кулак Маргарет, потрогал свои скулы и Неожиданно почувствовал злость. Исчадье тьмы! Помесь шакала с черепахой! Кто дал ей право? Что из того, что она пустила его в свою кровать?! Блудливая, развратная девка! Черт ее знает, сколько она пускала до него и скольких будет еще пускать! И, пожалуй, кому-нибудь из этих, из новых, расскажет, как она избивала Мухаммеда Искандерова. Это может дойти до родственников, до мусульман. Куда потом девать глаза?

Тоже — начальник! А почему он, собственно, должен делиться с ней наградой? Что она сделала для того, чтобы выполнить задание? Все делал он, она только приказывала, а приказывать и дурак сумеет. Ты попробуй выполни!

Искандеров увидел мрачную, обитую красной кожей комнату. О ней в школе ходили слухи, что будто бы в самом деле она обтянута кожей «красных», которых немцы уморили в Майданеке, Освенциме, Бухенвальде и других лагерях смерти. Насколько это соответствует истине, Искандеров не знал, возможно, это было просто плодом остроумия местных шутников, но ему было всерьез жутковато в этой мрачной комнате. Настолько жутковато, что он с трудом понимал, что ему говорят сидящие за столом и в креслах люди. «Это очень ответственное задание и вы должны его выполнить при всех условиях. Вам оказано большое доверие и честь, да, именно честь, сделать этот подвиг. Когда вы выполните задание и вернетесь назад, вы до конца своей жизни