Паутина - Беки Сейтаков

Искандеров снова толкнул, подставив ногу. Шагельдыев упал, но сразу, пружинисто вскочил и двинулся на Искандерова.

— Вы что, с ума сошли, что ли? Немедленно развяжите руки!

— Развязать? — ухмыльнулся Искандеров. — А ты какое право имеешь с чужой женой гулять? Тебе своей жены мало?

— Послушайте, Искандеров, — сказал Шагельдыев. — Во-первых, я никаких посягательств на вашу супружескую честь не имел и не собираюсь иметь. А во-вторых, перестаньте хамить и освободите мне руки. Ревновать в конце концов можно и без средневековых ухваток.

— Какое ты имел право везти мою жену ночью в пустыню? — настаивал Искандеров.

— Это вышло случайно. Я вам объясню.

— И целовались вы тоже случайно?

Шагельдыев вопросительно взглянул на стоявшую рядом Маргарет, словно ожидая, что она вмешается и положит конец этой нелепой двусмысленности, похожей на сцену из не очень умного водевиля. И она в самом деле вмешалась. Но то, что она сказала, заставило Шагельдыева скрипнуть зубами и напрячь мускулы в напрасном стремлении разорвать наручники.

— Перестань ломать комедию, Искандеров! — сказала Маргарет. — Когда плов съеден, котел на огонь не ставят… У тебя все в порядке?

— Как часы.

— Самолет вылетел?

— Да.

— Прекрасно. Возьми у профессора ключи, съезди в институт и забери из сейфа все бумаги. Если сторож что-либо скажет, объясни, что послал сам Шагельдыев.

— Зачем нужны эти бумаги? — начал было Искандеров.

— Каждая из них стоит больших денег, глупец! — сказала Маргарет.

— Я не успею обернуться!

— Успеешь, если будешь меньше разговаривать! В крайнем случае я немного задержу самолет.

Если до этого у Шагельдыева были какие-то сомнения, то теперь ему все стало ясно.

— Подлец! — крикнул он и с силой ударил подошедшего Искандерова ногой в живот.

Искандеров взвыл и упал. Забыв, что у него скованы руки, Шагельдыев подбежал к машине, спохватившись, выругался и бросился к барханам. Маргарет кинула ему под ноги свою сумку. Он упал. Подняться не удалось: подбежавшая Маргарет схватила цепь наручников, резко дернула вверх. Охнув от боли в плечевых суставах, Шагельдыев ткнулся лицом в песок. Он попытался вырваться, однако ожог острой боли снова свалил его.

— Не надо напрасно сопротивляться, я очень не хочу делать вам больно, — оказала Маргарет и крикнула: — Искандеров! Иди сюда, бери ключ!

Постанывая и держась за живот, Искандеров подошел, зло толкнул Шагельдыева ногой в бок.

— Сволочь!

— Бери ключ! — приказала Маргарет.

— Клянусь аллахом, не успею я вернуться! Плюнь ты на эти бумаги!

Маргарет загадочно усмехнулась.

— Твое от тебя не уйдет, Искандеров. Поторопись, а то сама поеду, а тебе оставлю Нурягды Рахмановича караулить.

— Ладно, — с неохотой сказал Искандеров, — только ты смотри: если задержусь…

— Не беспокойся.

Когда Искандеров тронул машину, она тихо сказала:

— Езжай. Все равно Боливару двоих не вывезти… Давайте, я помогу вам встать, Нурягды Рахманович!

— Спасибо, — сказал Шагельдыев, — вы мне уже помогли. Может быть, объясните, что значит весь этот дурацкий фарс?

— Для умного человека ответ не нужен.

— Умный человек не попал бы в такую ситуацию, поэтому считайте, что я дурак, и объясните.

— Вы верите, что я вас люблю?

— Бросьте ломаться! — с презрением сказал Шагельдыев. — Теперь уже нет необходимости играть, хотя актриса вы неплохая.

— Но я вам говорю чистую правду!

— У вас, видимо, другая правда, чем у меня.

Маргарет придвинулась к нему вплотную, жарким шепотом дохнула в лицо.

— Хотите, докажу? Хотите: сейчас вашей стану? Вот здесь, на этом самом месте!

— Нет! — сказал Шагельдыев. — Не хочу.

Маргарет рывком поднялась с песка, отошла в сторону. Шагельдыеву даже показалось, что она плачет. «Вот так история, — подумал он. — Надо бы похуже, да хуже некуда».

— Послушайте, — крикнул он Маргарет, — я не хотел вас обижать… Освободите мне, пожалуйста, руки. Затекли очень. Даю олово, что не убегу.

— Слову вашему я не верю, хотя убежать вы действительно не убежите, — сказала Маргарет. — Но и освободить не могу: ключ от «браслетов» у Искандерова.

— Зря вы все это затеяли, — сказал Шагельдыев, — в сейфе у меня все равно ничего интересного для ваших хозяев нет.

— Я это знаю, — сказала Маргарет.

— Зачем же вы послали Искандерова?

— Боливар двоих не вывезет. С меня хватит вас одного.

— Неужели вы всерьез думаете меня похитить?

— Да. Вы умный и талантливый человек. Вам создадут превосходные условия для работы, вам дадут денег столько, сколько вы сами пожелаете. У вас будет все, что нужно человеку для полноты счастья.

— У меня все это есть и сейчас.

— Я вас люблю…

— Послушайте! — взорвался Шагельдыев. — Да кому вы нужна, такая…

— Договаривайте. Какая «такая»?

С губ Шагельдыева сорвалось позорное для женщины слово. Маргарет невесело засмеялась.

— Да, вы откровенны… Хоть и не совсем правы. Хорошо еще, что хоть темно и не видно, как я покраснела.

— Вас заставишь покраснеть! — сказал Шагельдыев, немного стыдясь своей несдержанности.

— Да, — неожиданно согласилась Маргарет, — это сделать нелегко. А что касается вашего вопроса, то вы и измените, и выдадите. А работать? Пожалуй, и работать будете.

— Интересно, как вы это себе представляете? С помощью разных гестаповских штучек?

— Это устарело. Вы слышали что-нибудь о методе частотного подавления психики… или как он там называется?

Шагельдыев задумался. Это — было уже серьезно, очень серьезно. Он слышал о бесчеловечных экспериментах, проводящихся в заокеанских лабораториях. С помощью специального генератора у человека подавляется воля, и он, как механический робот, делает только то, что ему приказывают. При этом у него полностью сохраняется память на прошлое, и если прикажут, он расскажет все, что знает. Эксперименты эти пока не вышли за пределы лабораторий, так как очень сложны и дороги, но…

— Вот что, — сказал Шагельдыев, — физически бороться с вами я не могу. Вы опередили меня. Но я сейчас уйду в барханы, а вы останетесь здесь. Я не имею возможности задержать вас и тех, кто прилетит за вами, но я могу сделать так, что вы меня не увезете. Я пойду в барханы и через десять минут вы меня с собаками не найдете. А с вами, может быть, когда-то еще доведется встретиться в иных условиях.

— Вы оптимист, — сказала Маргарет. — Это присуще всем вам, советским. Но оптимизм, дорогой профессор, это тоже оружие слабых. Никуда вы не пойдете и мило составите мне компанию через океан.

— Предупреждаю! — сказал Шагельдыев. — Если вы попытаетесь меня задержать, я забуду, что передо мной женщина! Хотя вы в общем-то и не женщина… А если захотите стрелять, то стреляйте, но живым вы меня не увезете.

— Ого! — сказала Маргарет. — Профессор показывает коготки! Смею вас уверить, что напрасно. Благоразумие — вот мудрость жизни.

— Идите вы… со своим благоразумием!

Послышался гул автомобильного мотора: машина шла