Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

Давай, говорю, Вадик, сохраним эту линию – хоть какое-то дуновение реальной жизни будет, к тому же подчеркивает решительность и целеустремленность нашей молодежи. А чтобы не нарушать комедийность проекта, можем ее оставить в Вятке вместе с ветераном. Тот ее пожалеет, выдаст землякам за внучку, потом увлечется. Всем хорошо – она познает чувство ответственности за наше героическое прошлое, и старика с наспех отремонтированным протезом тогда не надо гонять по шпалам. Если, конечно, она совершеннолетняя, но это Алексею виднее.

В общем, пошел творческий процесс, набирает ход.

«Кончай до Вадика докапываться. Халтура как халтура».

«Заметно?»

«И не только мне. Можно думать, тебя где-то еще ждут».

«Все, молчу, сижу тихо, починяю генерала».

«Бухаешь?»

«Боже упаси».

«Врешь. Ты остроумный бываешь только с бодуна».

«Тебе-то что? Я тебе даже не материальное подспорье, как выясняется».

«Ты мне Майкин отец».

Хотел ей сказать, что это я Майке отец все-таки, но остановился. Потому что… не знаю почему.

А вообще, между прочим, кто тут вносит самый весомый креативный вклад в создание… как, кстати, называется эта байда железнодорожная, которую мы ваяем… забыл у Вадика спросить… «Под перестук колес», надо полагать. «Стою на полустаночке» еще может котироваться, но тогда героиня должна быть дежурной по станции.

«Она не просто про тебя спрашивает, кстати. А про что случилось».

«В смысле, у нас с тобой? Мы же договорились: я виноват».

«Она про сценарий спрашивает».

«Откуда она знает?»

«Ну я же таскаю ее иногда на студию, ребята в гости приходят, она разговоры слышит».

«Жалко, что твои друзья не глухонемые».

«Такие же мои, как и твои, между прочим».

«Потерпит. Что можно про это объяснить, когда человеку пятнадцать лет?»

«Смотри, не опоздай».

«Не лечи меня. Что я должен сказать – твой отец, Маечка, кусок говна?»

«Прекрати себя жрать».

«Все, отскочи. Ушел бухать под грузом нравственных терзаний, скоро не ждите. А ты следи, чтобы в мое отсутствие они там всем вагоном Полину не трахнули по совету Алексея, прикольно же».

«Майке позвони!..»

Не позвоню. Денег на кино нету, и сказать мне ей нечего.

Мне и себе-то особо сказать нечего, в этом, наверное, все дело.

Себе, зато, я могу налить, и это облегчает положение.

Вот эти рассказы – кто пьет в одиночку, тот стоит на грани алкоголизма – я считаю вредным вздором. Все обстоит ровно наоборот. Слабый человек нуждается в понимании и поддержке в трудный час запоя, а сильный противостоит ему самостоятельно. Нет, ну как противостоит… по мере сил, конечно… не можешь сопротивляться – возглавь…

У нас тут на окраине Чертаново выбор небогатый. Заведений нет вообще ни одного, потому что население местное домовито и прижимисто. Здесь люди селятся, которые приехали Москву покорять, а не развлекаться.

Поэтому, если ищешь восторга человеческого общения с себе подобными – выходи из местной «Пятерочки» и заворачивай за угол, там тебя уже ждут, там собеседники на любой вкус и даже спутницы на остаток вечера. Не нуждаешься – проходи прямо.

Я прямо обычно прохожу, мне и так хорошо.

Но сегодня завернул туда, где, значит, мой народ, к несчастью, был. Просто вечер теплый, дела все сделаны, творческие вершины покорены, можно и к людям присоседиться, напитаться соками народной жизни.

Там закуток такой, в промежутке между универсамом, зданием аптеки и забором бетонным, очень душевный – зимой не дует, летом не жарко.

В закутке обычно две компании жмутся по разным углам. Потребители фунфыриков, обитатели придонных социальных слоев, выходцы – в прямом смысле слова – из аптеки. И благородная рыба вроде меня, позволяющая себе шиковать в «Пятерочке», у нас даже пластиковые стаканчики водятся. Вражды между нами и ними нет, равно как и любви особой. Они у нас сигареты стреляют, мы их за это за добавкой гоняем.

Сейчас, смотрю, любителей «боярышника» нет еще, они на теплотрассе отсыпаются, попозже подгребут.

А интеллектуальный цвет нации уже здесь. Представлен пока Колей-электриком. Электрик он, положим, отставной, после того как клеммы перепутал и полрайона без света оставил – сам рассказывал – поэтому сейчас стоянку охраняет сутки через двое. Но рабочее звание носит гордо, так и представляется новым знакомцам – Николай, электрик.

При нем собачница очередная с бульвара, с чихуахуа. Джинсы рваные не по возрасту, очки, наоборот, по потребности. Коля человек холостой и с однокомнатной квартирой, что тут еще добавить.

Он мужик неплохой, но тянется к общественно-политическим знаниям, вот в чем беда. Потому что новости ему смотреть лень, и Коля предпочитает их узнавать от меня. Я ему как-то сказал – хорош, нашел себе пересказчика, иди сам и вникай. Он спорить не стал.

Когда в следующий раз встретились, он сразу сообщил, что посмотрел, значит, это дело.

Ну и как?

Ощущение, сказал, такое, как будто тебе ссут в глаза, а потом еще за экран высовывают и стряхивают.

Молодец, говорю, точно все описал.

Так Коля теперь избрал другую тактику. Если что-то его в окружающей действительности заинтересовало, но мучают сомнения, он просто рассказывает это вслух и потом наблюдает мою реакцию.

Иногда и сам комментирует, когда есть что сказать.

Что такое, однажды спрашивает, телегония? Тут тетку какую-то слушал, она про это рассказывала.

Не тетка, говорю, а целый министр образования, на минуточку. А телегония эта, с которой она носится, это бред такой про память матки. Типа, у женщин это дело так устроено, что помнит всех, кто их, короче, ну вот, и теперь все ржут над ней, в смысле, над министром образования.

Коля вдруг помрачнел. Зря ржут, говорит, они действительно все помнят. Звонит мне позавчера одна манда – когда, спрашивает, две тысячи вернешь, которые в долг брал? А дело еще на майские, между прочим, было…

Я подошел, был представлен даме – Альбина, можно Аля.

Они пиво пьют, я коньяк купленный достал.

– Что-то ты рано сегодня начинаешь, – заметил Коля.

– Да нет, – говорю, – нормально, просто все дела уже сделал и настроение плохое.

– Чего так? – спросила Альбина с чихуахуа.

– Долго рассказывать.

– Он писатель, сериалы пишет, – с гордостью за круг своего общения сообщил Коля. Это меня черт однажды дернул здесь разоткровенничаться, совсем пьяный был.

– Ничего себе, а какие? – заинтересовалась она.

– Молодежные и комедийные. Чисто поржать.

– А, понятно, дебилов плодите.

– Ого, Аля, слышу голос не мальчика. И даже не мужа, а достойной, красивой и умной женщины. И шпиц ваш совершенно прелестный, хоть он и чихуахуа. Ну, за вас.

Выпили.

Хорошо легло. Только Коля, смотрю, забеспокоился