Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

— Более чем.

— Слава, у нас деловые отношения. Были, — поправляюсь я тут же, чувствуя, как щёки предательски теплеют от воспоминания о вчерашней машине. — И вы... ты хочешь превратить это в фарс с загсом только потому, что я предложила тебе список невест?

— Я хочу превратить это в то, что мне подходит, — он чуть склоняет голову, разглядывая меня так внимательно, будто впервые видит. — Ты права насчёт жены. Мне нужен кто-то, кто знает все мои дела, не боится сказать мне, что я мудак, и при этом не сбежит на следующий день с перепуга. У меня уже есть такой человек. Зачем мне искать ещё кого-то из твоего списка, если решение сидит напротив меня и составляет для меня же справки о будущих невестах?

Я открываю рот, чтобы возразить, привести хотя бы один разумный аргумент из десятка, которые крутятся в голове, — про субординацию, про то, что брак по расчёту с боссом это безумие, про Колю, про саму себя, — но ни один не успевает сложиться в слова.

— Это не предложение руки и сердца, — добавляет он тише, будто прочитав мои мысли. — Это деловое предложение. Ты сама сказала: мне нужна жена, чтобы стать приличным человеком. Вот и будь ею. По контракту, если хочешь. С условиями, которые сама пропишешь.

Смотрю на его руки, всё ещё упирающиеся в стол по обе стороны от меня, на его лицо, слишком близкое и слишком серьёзное для человека, который сутки назад ломал пальцы парню в клубе, — и понимаю, что план, который казался мне вчера ночью таким изящным и безопасным, только что развернулся и укусил меня за собственный хвост.

* * *

Ну что, согласится?

Глава 44. Слава

Глава 44. Слава

Я прижимаю её к себе так, что папка выскальзывает из пальцев и глухо падает на ковёр. Под ладонью, сквозь тонкую ткань юбки, бьётся пульс — быстрый, предательский. Вся эта напускная холодность, весь ровный голос про сроки и Мясницкого вдруг ничего не стоят. Тело говорит правду. Оно всегда кричит для меня.

Вера вжимается поясницей в край стола. Каблуки чуть разъезжаются по паркету. Воротник застёгнут под самое горло, будто броня, но я знаю, как забраться под нее.

А ведь это отличная мысль.

Я уже всю голову сломал, как к ней под юбку залезть так, чтобы наутро она не выстроила из этого стену. А решение пришло само — простое и почти изящное, в её духе. Брак.

Она останется при делах. Никуда не денется. Будет рядом. Образ жизни почти не придётся менять: кабинет, партнёры, вечера. Разве что вычеркнуть из постели всяких Стелл и Ян — и то невелика потеря.

Ладонь скользит ниже по юбке, собирает ткань в складки, находит край.

Вера вздрагивает. Пальцы вцепляются мне в лацкан пиджака — не отталкивают по-настоящему, только держатся, будто боятся упасть. Я забираюсь под юбку медленно, нарочно медленно, давая понять, что отступать не намерен.

Кожа бедра тёплая. А между ног так горячо.

Глажу ладонью, веду пальцами вдоль линии, туда, где тело выдаёт её раньше любых слов. Бёдра дёргаются, она сама елозит, трется об мою руку, зараза такая.

Наклоняюсь так близко, что почти касаюсь ее губ.

Почти забираю тот поцелуй, который вчера сорвался в машине и с тех пор сидит под кожей.

Тяну ближе. Бедро к бедру. Ладонь под юбкой остаётся на месте. Большим пальцем медленно провожу по влажной ткани ещё раз.

Шепчу в губы, чтобы каждое слово дошло до нутра.

— Ну давай, Вер. Сама понимаешь: рано или поздно окажешься в моей постели. Уж лучше там оказаться женой, чем очередной соской. Как думаешь?

Секунда висит между нами. Её дрожь под пальцами. Мой рот — в миллиметре от её рта. Ответ, который она ещё не успела выдохнуть.

— Вячеслав Борисович…

Дверь открывается без стука. Блять!

Яна на пороге.

Вера резко меня отталкивает. Давит ладонью на грудь, сильно, почти зло. Вырывается из кольца рук - уже не смотрит ни на меня, ни на Яну. Проносится мимо вихрем.

— Сука! Тебя не учили стучать?! Вера!

Пусто. За поворотом только эхо. На её месте остаётся эта дура с виноватым лицом, застывшая на пороге, будто сама не знает, войти ей или бежать следом.

Яна мнётся, сглатывает, комкает пальцами край дешёвой блузки.

— Простите, что помешала, но я вчера случайно оказалась не в том месте и увидела…

Смотрит не в глаза — в сторону, на сбитый ворот моей рубашки, на край стола, куда только что была прижата другая женщина.

— Что ты увидела? Ян, свали, пока я тебя не уволил.

— Видела, как Вера общалась с офицером милиции, - выстреливает она так, словно давно репетировала.

Раздражение вспыхивает сразу.

— И что? Может, дорогу спросила. Ян, сейчас не до твоих фантазий.

— Вячеслав Борисович, это не просто милиционер. Это офицер ФСБ. И она села к нему в машину.

Я замолкаю на мгновение. Внимательно рассматриваю суку, которая наверняка понимает, что уже не получит мой член и теплое местечко. Зависть? Ненависть? Ревность. Уже плавали, знаем.

— Ян, хрень несёшь. Вера бы никогда меня не предала. Да и откуда тебе знать, что это офицер ФСБ?

Яна сглатывает снова. Пальцы белеют на ткани блузки.

— Он был одним из клиентов, и я его узнала.

Раздражение складывается в дикую ярость так быстро, что мысли не успевают за телом. Два шага — и я уже рядом. Вцепляюсь в волосы, наматываю на кулак. Она взвизгивает, хватается за запястье, туфли скользят по ковру, падает на колени.

— Ты понимаешь вообще, в чём её обвиняешь? Ты что, думаешь, если избавишься от нее, со мной останешься? Я тебя следом выкину.

— Понимаю, понимаю, конечно… — голос срывается. — Может, они случайно встретились, может, старые знакомые, просто я не могла промолчать, не могла…

Смотрю в её глаза в упор, чтобы дошло.

— Если ты соврала, сука, я тебя на куски порву. Отправлю в такой притон, где от твоей пизды живого куска не останется. Поняла?

— Поняла… Поняла…

Отпускаю так резко, что Яна едва не падает. Оседает у стены, размазывает тушь трясущимися пальцами. Мне плевать.

— Как зовут этого чекиста?

— Романов Игорь… Отчество не знаю.

Романов. Игорь Романов.

Стоя посреди кабинета, слышу только кровь в ушах.