Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

вопреки своим природным пределам. Трёхмесячный, он уже выглядел почти как взрослая особь. Это, разумеется, стоило немалых денег, но императора ничто не останавливало в стремлении порадовать свою возлюбленную.

– Не смотри ему в глаза, – промурлыкала Шиа. – Волки прекрасно чуют даже самый хорошо спрятанный страх и сразу этим пользуются.

– А ты не боишься? – серьёзно спросил Аурелий.

Шиа была закутана в меховой жилет, накинутый на кожаную куртку, такую же тёплую шапку из шкуры горных коз и высокие перехваченные ремнями сапоги: охотничий, не стесняющий движений наряд. Кидая тёмно-красные куски, оставляющие на снегу розовые пятна, она мечтательно улыбалась, точно забавлялась игрой.

– Ты забываешь, что я была наездницей на ворге, – усмехнулась она через плечо. – И прекрасно усвоила их энергетику. Северный волк – это, конечно, несколько иное. Бессловесное животное, а не разумный зверь, обладающий телепатией. И всё же, есть что-то общее. Поэтому Въенгр знает, что я устрою ему взбучку прежде, чем он попробует на меня тявкнуть… Впрочем, и он обучает меня своим повадкам. Здесь очень многое зависит от моего умения наладить с ним контакт. Ты знаешь, это очень странное ощущение, но когда я полностью сосредотачиваюсь, у меня даже как будто ощущения тела начинают меняться.

– Да, ты и правда становишься другой, когда заходишь в вольер, – кивнул Аурелий, внимательно наблюдая, как она кружит по площадке, пытаясь заставить волка перепрыгнуть через барьер.

И зверь, и эльфийка точно испытывали друг друга, совершая резкие, непредсказуемые манёвры. Её фигура согнулась, пружиня ноги, лицо заострилось. Что-то хищное и жёсткое прорезалось в нём, что-то, с чем Аурелий прежде не сталкивался. Эта алчность напряжённой игры была ему неприятна, и он с растерянностью осознавал, что переживает из-за невозможности разделить с Шиа эту радость напрямую. «Впрочем, так ли уж это необходимо?» – одёрнул он себя. Ведь и полюбил он её за то, что она была настолько иной, настолько… необыкновенной.

– Ты моя умница! – Эльфийка рассмеялась, когда волчонок, поняв, что от него требовалось, играючи перемахнул через бревно, приземляясь на ещё по-щенячьи пухлые лапы.

* * *

Помимо веселья случались и грустные события. В один из дней, исполняя своё намерение узнать правду, Аурелий разыскал человека, который был воспитателем его отца и дяди, пока им не исполнилось по двенадцать лет. Но и после каждый из них довольно долго поддерживал с бывшим гувернёром переписку. Судя по сохранившимся документам в личном архиве отца, этот простой человек стал для юных принцев своего рода духовным наставником, выслушивая их с обыденным чистосердечным участием. Теперь, всеми позабытый, старик доживал последние дни в небольшой квартире на окраине города. Разыскав нужный дом, Шиа и Аурелий были поражены, увидев обветшалые комнаты с отходящими по верхам обоями, с замусоренными подоконниками, на которых сохла герань, и лоснящейся, кое-где залатанной мебелью. Арэйсу, которую Аурелий позвал с собой, настояв, что происходящее касается и её тоже, осмотрела пару запылённых картин из янтаря на стене и поинтересовалась, где же его дети.

– Да что дети? – махнул рукой старик. – У них своя жизнь. Да и не надо мне никого. Я так… потихоньку. Ришка!.. Сейчас, пряников принесёт, – проворчал он. – Вы уж помилуйте, не ожидал вашего визита, – извиняясь, обратился он к императору. – Ришка! Чтоб её Бездна её поглотила… Ну что ж такое!

– Да вы не переживайте, мы не торопимся, – поспешил успокоить его Аурелий. – Это нам неловко, что так внезапно нагрянули. Я только хотел расспросить вас о родителях.

– Ах да, как вы похожи на госпожу Юйсинь! – спохватился старик. – Как сейчас помню: хорошая, воспитанная девушка. Очень достойная. Не понимаю, почему потом про неё столько гадостей говорили. Да уж… – Он замолчал, взгляд его стал тусклым, затуманенным. Затем старик вздрогнул, рассеянно оглядываясь. – Ах, и о чём это я?.. Вы знаете, постоянно всё забываю! Вот сегодня утром… нет, вчера, наверное – попросил Ришку сходить за молоком на рынок. Она берёт мне бидон, такой, литровый, и хватает на неделю. Очень просто. Так вот, говорю: «Сходи, Ришка, за молоком!» А она отвечает: «В прошлый день уже принесла!» А я и не помню… Вот голова стала.

Сидя на кухне, со стен которой местами облупилась краска, вокруг вздувшегося от влаги стола, гости слушали дребезжащую, беспорядочную речь старика. Но сосредоточиться на ней было невозможно. Она разлеталась ворохом безликих слов – тук-тук-тук, тук-тук-тук, – как высыпающаяся из прорехи крупа. Мириады одинаково шелестящих крупинок – и вслед за этим потоком внимание слушателя тоже начинало рассеиваться. Казалось, что уже невозможно выцарапать ясные сведения из замшелой памяти старого гувернёра, точно так же, как и найти что-то целое в этой изгрызенной временем кухне.

– Что же он в таком ужасе живёт-то? – шепнула Шиа, улучив минуту, пока хозяин увлечённо расписывал им свой скудный распорядок питания.

– Не знаю, – растерянно ответил Аурелий. – Он ведь воспитывал отца и дядю в их самом раннем возрасте, а потом к ним уже приставили учителей. Понятия не имею, каким дальше было его положение.

– Вот и Ришка идёт, что-то несёт… – протянул старик.

– Пряники, конечно, сами же велели! – спокойно ответила женщина. – Да у нас же всё лежалое, надо было хоть в лавку сбегать.

– Берите, берите, – закивал хозяин. – Я не буду, очень сладкие. Я их с чаем по кусочку ем. Делю на четыре части, и как сахар. Мне уже ничего не надо. – Он пожевал губами, снова проваливаясь в собственные обрывочные мысли. – Все эти мармелады, пастила, помадки… Ничего не надо, – вздохнул он. Затем обернулся, и его лицо точно осветилось изнутри. – Ах, ну как же вы похожи на Юйсинь! Келсий, должно быть, очень радовался.

– Вы так думаете? – ухватившись за эту ниточку, переспросил Аурелий.

– Что вы, он же был без ума от княгини Брунгервильсс. Всегда говорил о ней с такой нежностью, с таким восторгом, – всплеснул руками рассказчик. – У меня даже сохранились его письма, где он мечтает, чтобы ребёнок был похож на неё. Так у него будет две Юйсинь. И оно действительно так и получилось, не правда ли? Келсий был благословлённым принцем. Ах, если бы только хоть крупица этого света перепала и Терпцию! – Надтреснутый голос гувернёра дрогнул.

– Вы не сочтёте за наглость, если я попрошу отдать мне его письма? Или хотя бы дать прочесть.

– Да, конечно, и Терпция тоже, если хотите. Кстати, припоминаю сейчас – давным-давно Келсий навещал меня и тоже просил показать ему письма брата. Возможно, когда тот пропал без вести. Или несколько лет спустя… Не помню! Вот голова. – Старик болезненно поморщился. – Да… они оба всегда обращались ко мне за