Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

– Твои друзья его не очень любят, да?

– Ну, и он их тоже… Полная взаимность, – горько усмехнулся император, начиная переставлять предметы на туалетном столике. – Честно говоря, сейчас, когда я вникаю в дела всё глубже, у меня пропадает уверенность, что те изменения, о которых мы мечтали, возможно осуществить с представлявшейся нам прежде лёгкостью. А Пьерше и Сепиру этого никак не хотят понять.

Как и всегда, он очень легко выкладывал Шиа то, что его беспокоило. Сопротивление было минимальным, в этом чувствовались усталость, одиночество и какая-то обречённость.

– Ты считаешь их идеи наивными?

– Что? Нет. Нет, ни в коем случае! Это сложно объяснить. – Аурелий вздохнул, оставляя в покое косметику Шиа. – Проблема в том, что наше общество сильно поляризовано. Консерваторы, восхваляющие образцы старой нравственности, и те, кто ратует за новшества прогресса… Это жуткий клубок эгоизма и нетерпимости. В такой ситуации трудно принимать какие-либо решения: обязательно последует волна недовольства. Ты видела, как с Сепиру… Хотя я не хотел обижать её, – закончил он с горечью.

Точно зверь в клетке, ищущий выход и не находящий его, Аурелий лихорадочно пересёк комнату из стороны в сторону, затем обратно. Отложив расчёску, Шиа поднялась и взяла его за руку, увлекая на диван.

– Ну что ты так расстраиваешься?.. Иди сюда, мой хороший. – Она села рядом, обнимая его. – Помнишь, как мы с тобой спорили о твоём народе, когда только познакомились? Ты был такой воодушевлённый и светлый. Ты так уверенно защищал передо мной Белую империю. И точно знал, что правильно, а что нет.

– Ты думаешь? – печально спросил Аурелий.

– Даже не сомневаюсь.

– Ну вот начну я разговор об этих реформах, а князь скажет, что в данной ситуации это финансово невозможно, – недовольно возразил он. – Что это порушит всю текущую государственную систему, что будет иметь необратимые последствия, и, если я начну действовать без учёта его мнения, он устранится от помощи и в дальнейшем. И что?

– Ну это не его дело. Ты не советоваться с ним пришёл.

– А если это будет правдой?!

– Почему его мнение имеет для тебя такое значение? – удивилась Шиа. – Знаешь, Аурелий, это выглядит странно. Ты мне всегда с такой теплотой рассказывал о друзьях. Про Мешерие я от тебя никогда ничего не слышу. Однако стоит мне спросить – и ты приходишь в такое раздражение! И тем не менее дорожишь его мнением.

– Да, знаю, ты бы взяла и на всё наплевала! – Точно увидев себя со стороны, Аурелий взорвался, больше не сдерживаясь. – А я так не умею! Меня и так уже это всё достало, я хочу отдохнуть от этой петли на шее, а теперь ещё и ты начинаешь… Ещё бы я не злился! – Он с досадой высвободился из её рук, отворачиваясь, тогда как Шиа молча наблюдала за его реакцией. Посидев так некоторое время, император недовольно дёрнул плечом. – К чему мы вообще завели весь этот разговор?

– А почему мы не можем об этом поговорить? Ты раньше вроде не отказывался.

Она произнесла это так буднично и невозмутимо, что Аурелий тяжело вздохнул. Развернулся, примирительно улыбаясь и уже сам желая её обнять.

– Прости меня. Только давай не сегодня, хорошо?

– Ладно, – миролюбиво согласилась Шиа. – Тогда поможешь мне с упражнением? Я никак правило одно понять не могу…

Такого рода диалоги происходили снова и снова, бесчисленное множество раз, приобретая разную окраску. Постепенно Аурелий переставал огрызаться, обсуждая свои взаимоотношения с князем всё спокойнее. Возможно, он обнаружил, что их с Шиа беседы, пусть и тяжёлые, приносят облегчение, а возможно, его продолжали преследовать уже заданные эльфийкой вопросы, вынуждая невольно искать ответы. Однажды он признал со вздохом:

– Да, честно говоря, я устал. Князь постоянно вспоминает отца, и меня это нервирует. Я никогда не считал себя таким же способным, как Келсий или дядя Терпций. Я совсем не пошёл в них характером…

– Но ведь все ошибаются, разве нет? Разве твой отец такая уж непогрешимая фигура? У любых правителей находят и недостатки, и достижения.

– Да, но всё равно каждый правитель должен обладать… как бы это… определённый компетенцией, —заметил Аурелий. – А когда я, ещё будучи кронпринцем, руководил губернией, то почувствовал себя полным дураком, которого все только обманывают, – горько закончил он.

– Хорошо, там у тебя ничего не получилось. – Шиа уселась поудобнее на покрывале, скрещивая ноги. – Но ты был только наследным принцем, к тебе, наверное, не относились серьёзно. Уж я-то прекрасно знаю, что это такое. Плюс ты находился там один, без сторонников. А сейчас у тебя есть команда. Тебе не кажется, что ситуация уже изменилась?

– Может быть. Может быть, но… я с каждым днём всё меньше доверяю себе. – Аурелий посмотрел на собственные ладони. – Я боюсь допустить роковую ошибку. Этот страх грызёт меня, и на его фоне все аргументы теряют значимость. Хотя вот так, на словах, я согласен с тобой. Но это не помогает! Понимаешь, в чём проблема?

– Тогда я поставлю вопрос так: ты пытаешься быть похожим на отца. Но единственный ли это идеал? Да, Келсий многое сделал и сделал хорошо. И, вероятно, в тот момент были важны именно эти задачи. Но он наверняка упустил что-то иное. Времена меняются. Ни одному правителю не удавалось развивать страну равно во всех направлениях. Так почему бы тебе не считать это уже своей миссией? И вообще: чему конкретно ты пытаешься подражать?

– Ну… – Аурелий озадаченно протянул. Похоже, ему начинала нравиться эта игра. – Благодаря его силе и властности среди министров всегда царил порядок. Как он решал – так и было. Ни у кого не возникало мысли, чтобы всерьёз возражать ему…

– Вот, и всё, что я слышу, – это не о правильных решениях, а об умении приказывать и сохранять беспрекословность среди подчинённых. А ты сейчас, разрываясь между князем и друзьями, между прочим, делаешь совершенно противоположное – расшатываешь башню и предоставляешь им лично выяснять отношения.

Аурелий рассмеялся.

– Почему-то, когда я с тобой, всё кажется таким простым…

– Ну почему же, на самом деле ты прекрасно умеешь улаживать конфликты, я наблюдала это много раз. Просто это происходит в более закрытых компаниях, где тебе не нужно применять жёсткость. Ты как будто боишься разозлиться.

Аурелий молча вздохнул.

– Но один раз смог, – выдержав паузу, хитро заметила Шиа.

– Когда? – Император недоверчиво посмотрел на неё.

– Когда я заболела, разве нет? Мне казалось, ты был в ярости.

– Но злиться из-за тебя… там я уверен, что не могу допустить к тебе такого отношения.