Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

– А тут?

– Ты знаешь, я не могу долго испытывать к кому-либо негативные эмоции. Они быстро испаряются, и я начинаю чувствовать себя виноватым. Поэтому выигрывать в ссорах мне тяжело, – развёл он руками.

– Но это не делает тебя плохим правителем! – воскликнула Шиа, подходя и хватая его за плечи, точно выдёргивая из ступора.

– К-как это? – Он посмотрел на неё с удивлением и надеждой.

– Просто. В том, где ты слаб, ты должен полагаться на других. И ключ здесь – твоё собственное сердце. Те, кому ты доверяешь, – и есть твоя опора. Иначе смысл всю жизнь идти за тем, кто тебе неприятен?

– Да, но я боюсь, что князь сильно обидится и будет мне мстить. Вдруг наступит такой день, когда мне понадобится его помощь? И он откажется…

– Аурелий, я тебя умоляю, – расхохоталась эльфийка. – Мне кажется, все вокруг гораздо лучше понимают, что ты император, чем ты сам. Тебя нельзя ни сместить, ни убить. Ты абсолютен. Это Мешерие должен переживать за свою должность – и, поверь, он не захочет так легко с ней расстаться. А вместо этого ты позволяешь ему выдвигать свои условия. И в конце концов, разве не найдётся никого, кто сможет заместить его на должности?

– Но он так опытен! Он был с отцом с самого начала…

– И вот мы снова вернулись к вопросу, почему тебе так важен пример отца. Между прочим, в гостинице ты кричал, что ненавидишь его. Но чаще я слышу всё-таки восхищение. Да, ты сам мне говорил, что не можешь совмещать эти два чувства… – Шиа задумалась. – Ну так что, ты позволишь Мешерие изгнать твоих друзей, как Келсий изгнал Юйсинь из дворца?

– Это не так! – в панике возразил Аурелий. – Он… он просто говорит, что надо немного подождать.

– Это так, – жёстко отрезала Шиа. – В государстве всегда не самая благоприятная ситуация, тебе ли не знать. Это вопрос приоритетов. А князь Мешерие душит чужие инициативы, которые не совпадают с его взглядами, как Келсий угнетал твою матушку. И попомни моё слово – если он не поддерживает идею брака с иностранкой, однажды он попытается убрать и меня!

* * *

Кроме того, чтобы проводить в блаженном уединении время в квартире, они периодически выезжали на выставки или в театр. В дворцовом парке залили каток, и Аурелий учил Шиа стоять на коньках, пока она, судорожно хватаясь за его локти, пыталась сделать первые шаги – сколько веселья в этом было! Как только они обрели долгожданную свободу, которая больше не ограничивала их в выражении чувств, хоть в то же время и не позволяла в полной мере поступать так, как хотелось бы, жизнь влюбленных начала напоминать медовый месяц. И чувства, прежде усмирённые и обуздываемые с таким трудом, выплеснулись неистовым фонтаном, пугающим порой даже их обоих. Бывало, едва переступив порог, Аурелий сходу прижимал Шиа к стене, целуя её уши, нос, шею, и она тоже, мгновенно воспламеняясь его чувственностью, скидывала с себя платье, как нечто ненужное и мешающее. Как только исчезли главные сдерживающие факторы, страсть их раскрылась во всей полноте.

В городе, постоянно замечая их вместе то на одном, то на другом мероприятии, стали всё больше говорить о серьёзном увлечении императора иностранкой. Весть о вечеринке, на которой эльфийка впервые была представлена дворянам, быстро разлетелась по салонам, и среди аристократии зазвучало, всё более набирая силу, недоумённое, настороженное слово «фаворитка». Потянулись первые любопытствующие, желающие изучить ближе этот феномен заморских симпатий. Впрочем, до сих пор Шиа не появлялась в широком обществе, чтобы о ней можно было собрать много информации. Кто-то, кому удавалось переброситься с эльфийкой парой слов в антракте, находил, что слухи о её простодушном характере правдивы. И всё же столь открытая демонстрация императором отношений поселяла в некоторых сердцах первые растерянность и тревогу. Знать ожидала, что приближающийся зимний бал прояснит ситуацию. Никому по-прежнему всерьёз не верилось, что для династии, соблюдающей чистоту крови, чужестранка может иметь настоящую ценность, пусть даже она уроженка одной из самых развитых и просвещённых стран мира. В конце концов здесь, в Белой империи, царили свои законы.

Между тем для Шиа начиналась пора, когда все самые хорошие и самые плохие представления о стране распадаются и на их месте формируется уже подлинное впечатление. Эльфийка гуляла в метель и уже не спешила использовать магию; она читала национальные сказки, донимая Арэйсу расспросами, и начинала понимать печатавшуюся в журналах сатиру.

Как-то раз Аурелий показал Шиа загородную резиденцию Табриессов, в дне пути от столицы. В отличие от города, снег там оставался нетронутым, а столбик термометра опускался гораздо ниже; за какие-то пару недель почтовые тракты превратились в подлинное царство зимы. Восторженно барахтаясь среди метровых сугробов и всё ещё не веря, что подобное обилие снега и льда возможно, эльфийка заворожённо оглядывала с холма исполинский, покрытый пышными сверкающими шапками лес, которому не было края; зеленоватый речной лёд и тёмные бурлящие полыньи; розоватые ледяные поля, в которых резвилась позёмка; туманную дымку облаков далеко на горизонте, в свете жёлтого, низко висящего солнца.

Здесь не было смерти, как казалось городской осенью. В пейзаже белоснежного холода и льда, в чьих опасных объятиях билась жизнь, крылось нечто, сотрясающее душу. И Шиа думала, что наконец-то познала само сердце этой страны – могучее, ничем не ограниченное, скрывающее в молчаливой дрёме невероятные силы. Стоило прикрыть глаза, и можно было почувствовать гудение неспящего леса, ощутить на себе его морозное дыхание. Жизнь кипела и в этом суровом краю, отчаянно доказывая своё существование и от этого ещё более расцветая в красоте. И Шиа наконец поняла яростную волю и гордость своего волка – он был сыном этой требовательной земли.

Отношения у них складывались не спеша. Умные, проницательные глаза Въенгра – так эльфийка назвала питомца в память о друге – поначалу настороженно следили за каждым её жестом, не подпуская слишком близко. Однако главенство её Въенгр признал сразу и ни разу не оскалился на Шиа – чего нельзя сказать об отношении к другим посетителям.

– Ух, ну и жуткий у него взгляд, – сказал как-то Аурелий, когда тот ловил куски мяса, которые бросала Шиа, но вдруг остановился и зарычал, обнажая дёсны.

Они уже перевели зверя в открытый вольер, где он мог свободно бегать и перепрыгивать через наваленные брёвна. Единственный нюанс скрывался в логове – по указанию эльфийки мастера установили в его основании сигил, и теперь каждый раз, как волк приходил отдохнуть, струящаяся из рун магическая энергия заставляла его тело развиваться