Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

советом, хоть я не мог дать им многого. Особенно Терпций. Тяжёлая всё-таки выпала ему судьба. – Старик, глядя куда-то вдаль, сделал паузу, точно события прошлого наяву проходили перед ним. Гости слушали, боясь спугнуть озарение. – Да… случай вашего дяди, конечно, необычен. Вы ведь знаете, что Табриессы – единственный в мире императорский род, у которого, благодаря неуязвимости, никогда не было причин рожать несколько наследников. А может быть, в том не было их воли? Может, это ещё одна особенность вашего рода, управляемого круговоротом Дара? Ведь Келсий и Терпций были близнецами, а не братьями-погодками. Это чистая случайность, что ваша бабушка зачала двойню. Кто знает. И вот, Терпций… он родился вторым на свет. Аномальный ребёнок, у которого не было никаких способностей, кроме регенерации. Даже игл выпустить не мог. И это очень его, конечно, расстраивало. Вы знаете, почему Терпций стал таким блестящим политиком? – спросил он вдруг, словно очнувшись.

Шиа отрицательно помотала головой.

– Потому что он очень завидовал Келсию, – рассмеялся старичок.

– Завидовал? – воскликнул Аурелий. – Но отец рассказывал, что они, наоборот, были в прекрасных отношениях. И он очень любил брата.

– Это потом, когда выросли. А совсем маленькими они находиться в одной комнате не могли. Терпций постоянно лез драться, он жутко завидовал появляющимся способностям брата, просто бесился. Я постоянно их разнимал… – Лицо старика разгладилось, он был уже наполовину рядом со своими воспитанниками. – Иногда Терпций даже плакал у меня на руках. Один, когда никто не видел. Он ведь был очень похож на Келсия – такой же властный, инициативный, амбициозный, сильный духом. Каково ему было чувствовать себя почти что человеком в семье высокородных? А среди дворян? Но именно то, что вначале ему не давало покоя, в итоге же и спасло его. Терпций был, как я сказал, амбициозен и отнюдь не мечтателен. Он делал только то, в чём видел практический смысл. Я всегда старался объяснить ему преимущества некоронованной особы и, выросши, он понял меня. Понял, какими возможностями обладает, и со всем пылом души обратился к карьере политика. Здесь Келсий, связанный титулом кронпринца, уже не мог догнать его. И Терпций действительно сумел стать незаменимым дипломатом, которого помнят до сих пор. Но сколько ему потребовалось приложить усилий, чтобы на него перестали смотреть, как на ущербного… И вот, такой конец, сгинуть в никуда, словно его никогда и не было, даже не оставив после себя детей… мой золотой мальчик. – Из глаз старика полились слёзы. – Какая жестокая судьба! Надеюсь, он всё-таки где-то жив.

Кулаки Аурелия сжались. Преодолев себя, он спросил как ни в чём не бывало:

– А вы не знаете, как матушка относилась к отцу?

– Да, я видел их раз вместе в парке. Вообще это была одна из последних наших встреч. Ну… мне показалось, что Юйсинь вела себя весьма сдержанно в ответ на ухаживания Келсия. Впрочем, это могло быть и воспитание. Вы ведь знаете, Брунгервильссы! – Старик сделал молитвенный жест, поминая убиенных. – Впрочем, я не мог бы упрекнуть её в непочтительности к будущему супругу. Со мною она была очень мила. В целом мне показалось, что они хорошая пара, а семья и дети довершат то, чего нет… Пойдёмте, я покажу вам письма? А потом мне надо бы прилечь.

Уезжали они из этого дома с облегчением, точно вырвавшись, как в легенде о Близнецах, из хаоса тьмы и петли застывшего времени. Аурелий предлагал старику деньги, но тот наотрез отказался, уверив, что ему всего хватает. Едва гости спустились на улицу, как он зашаркал обратно в подъезд, поглощённый своими нехитрыми делами – забытый осколок прошлого, смиренно, по инерции доживающий свои дни.

– Я уж думала, мы ничего от него не добьёмся, – выдохнула Арэйсу, когда они втроём уселись в карету. – Воистину, старость – это состояние, когда живёшь прошлым.

– Интересно, что отец искал в письмах своего брата, – задумчиво протянул, не обращая на неё внимания, Аурелий. – Он полагал, что это наведёт его на след убийц Терпция? Но вряд ли бы дядя писал о таком бывшему воспитателю.

– Но ты рад, что мы съездили? – Шиа обняла его за руку.

– Да, конечно. Правда, не то чтобы это сильно помогло: матушку при дворе считали недалёкой и глупой. Если бы отец по-настоящему любил её, он бы точно пресёк клевету. А старик убеждает, что Келсий чуть ли не с ума сходил по будущей супруге… ничего не понимаю.

– Звучит не так уж далеко от правды, – возразила Арэйсу. – Раньше мой род, может, и был образцом манер, но они бесповоротно устарели. Женщин не учили ничему, кроме вышивки, танцев, пения и самых азов грамоты. Они были ограниченны и неразвиты, точно красивые безделушки. А императрица, не сведущая ни в политике, ни в обыденной жизни, наверняка выглядела поистине жалко. Может, Келсий просто разочаровался и она стала ему противна?

– Отец был проницателен, – резко возразил Аурелий. – Он умел видеть суть тех, кто его окружал. Он не влюбился бы в никчёмную женщину!

– Ну, откуда нам теперь знать? Но я скажу определённо: когда меня вышвырнули из семьи, я поняла, что до сих пор жила в совершенно иной, рафинированной реальности. Я была так же глупа, как и Юйсинь. – Тёмные глаза Арэйсу впились в Аурелия.

– Вышвырнули? О чём вы говорите? – встревожилась Шиа.

– Ах, так вы даже ей не сказали? Это так проявляется забота, Ваше Величество? – насмешливо бросила княгиня, и горькие, презрительные складки пролегли в уголках её губ. – Подумайте, какое великое искупление грехов вашего отца!

– Я считаю, это твоё личное дело и ты сама можешь рассказывать, кому хочешь, – тихо ответил император.

– Вот уж спасибо за милость! – Резкий, ядовитый смех был точно брошен ему в лицо. – Вы…

– Арэйсу, перестань кидаться на Аурелия, – вдруг оборвала её Шиа. – Не знаю, что с тобой произошло, но это не повод вымещать на нём свою злость.

Княгиня осеклась. Но тут же оправилась – презрительно фыркнула, складывая руки на груди.

– Мне всего лишь любопытно, как долго он собирается играть в свою мнимую доброту. Вот уж и правда пошёл умом…

– Арэйсу!

Княгиня недовольно зыркнула на Шиа, и в её взгляде впервые мелькнуло что-то недоброе. Бледные черты лица, в обрамлении чёрных волос и чёрной одежды маячили в сумраке кареты, точно гримаса злого духа. Окрик эльфийки только заставил её прикусить язык, но не извиниться.

– Речь идёт о событиях многолетней давности. А именно о Его Величестве Келсии, который обещал мне поддержку и защиту, когда я… по некоторым причинам просила этого. Вместо этого он обманом наложил на меня