Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

class="p1">– Медленнее! Ниже кисти! Они должны увидеть в вас своё отражение, а только потом – эльфийку. Вы должны принять эту культуру, а не коверкать под себя, – отчитывала она то и дело.

– Ну как, лучше? – в очередной раз повторив последовательность фигур, спросила Шиа.

Шаги гулким эхом замерли где-то под потолком. Она запыхалась, но о передышке не просила.

– Лучше, но всё равно топорно, – проворчала Арэйсу. – Как вы ставите ноги? Это отвратительно! Смотрите на меня. – Она вышла на середину зала, показывая движения. – И потом плавный переход. Давайте-ка я побуду за партнёра.

По возможности Аурелий составлял девушкам компанию, превращая муштру в веселье, но это удавалось не всегда. В таком случае Арэйсу заменяла его. В этот раз, однако, стоило им скрестить запястья, кавалер объявился неожиданно.

– Какая красота! Не слушайте её, у вас отлично получается. – Пьерше, театральным жестом распахнувший двери, переступил порог эркера. – Мне тут Аурелий обмолвился, что вы занимаетесь, и я не удержался, чтобы не заглянуть, – весело пояснил он Шиа. – Вы на обед к нам придёте? Или княгиня Брунгервильсс, как старая ворчливая карга, держит вас в ежовых рукавицах с утра до ночи?

– Она совсем не такая суровая, как кажется, – рассмеялась эльфийка.

– Отлично, другой партнёр – это даже лучше для практики, – холодно кивнула Арэйсу, предпочтя проигнорировать колкий выпад графа Круазе. – Станцуете вместе?

Пьерше не возражал. Разойдясь друг от друга на расстояние метра, Шиа и Пьерше встали в начальные позиции и по знаку Арэйсу начали движение. Некоторые элементы танца исполнялись порознь, некоторые – в паре, словно качались волны или кружились листья – то ближе, то дальше, то быстрее, то медленнее. Каждый раз, когда, казалось, движение достигало кульминационной точки, оно перерастало в новую фигуру. Соприкасаясь пальцами с графом, ощущая его непривычную близость, вслушиваясь в ритм его дыхания, Шиа невольно оценивала Пьерше.

Тогда, подмигнув ему на вечеринке, она не придала значения своему кокетливому жесту. Это было нечто спонтанное, подчиняющееся наитию. Шиа просто чувствовала, что ей хочется так сделать, а потом сразу же забыла об этом за множеством других впечатлений. Но теперь, разглядывая графа вблизи, она ощутила нечто более определённое. Правда была в том, что Пьерше её привлекал. Не то чтобы она сходила с ума, нет – но, если бы не обстоятельства, попробовала бы произвести на него впечатление, как женщина.

«А как же Аурелий?» – тут же спросил внутренний голос. Шиа призвала нежный, страстный образ возлюбленного, и прежние чувства воскресли, не позволяя сомневаться в их искренности. Всё то, что успело нарасти внутри неё – опыт и память, – оставалось живым и билось в такт сердцу. Но вот она ещё раз заглянула в дымчатые, чуть отдающие изумрудной зеленцой глаза находящегося напротив норда, и вновь они задели внутри неё неизведанные прежде струны. «Да что же это такое!» – воскликнула Шиа про себя. Однако продолжить эту мысль не успела: их снова побеспокоили. Баронесса Шертхесс тоже вошла в эркер; широкий пояс, как и всегда, оттягивал короткий кинжал.

– Пьерше! Сколько тебя ждать? А…

Сепиру осеклась, увидев их вместе. Граф же, раззадоренный танцем, воспринял её появление по-иному.

– Точно! Давайте потанцуем все вместе, – воодушевлённо воскликнул он, отпуская эльфийку и делая шаг по направлению к баронессе.

Та нахмурилась.

– Что за глупости?

– Да подожди, устроим соревнования…

– Вот ещё. Пьерше, успокойся! Если вы тут развлекаетесь, так я пойду, с Кэрелом лучше поболтаю.

– …Мы с тобой, Шиа с Аурелием. Почему нет?

– Больно надо.

– Да брось, ты просто стесняешься… Сейчас я тебя научу. – Пьерше двинулся к ней, ухмыляясь и игриво протягивая руки.

Взгляд Сепиру вдруг сузился, стал злым и колючим. Ладонь тихо, но твёрдо легла на эфес, и комнату будто сковало льдом.

– Не подходи, – зловеще прорычала она. – Только попробуй.

Пьерше моргнул, будто очнулся. Замер на полпути, растерянно вертя головой.

– Да ты что… Сепиру, прости, я не хотел!

От его восклицания баронесса вздрогнула, тоже приходя в себя. Атмосфера враждебности рассеялась так же стремительно, как и сгустилась, оставляя после себя сильное смущение. Граф встревоженно смотрел на хмурящуюся баронессу, жалея о содеянном. Сепиру же потупилась, не зная, куда провалиться из-за того, что впала в панику, а не отделалась от приятеля сарказмом, как обычно. Что на неё нашло?

– Так, почему все веселятся без меня? – Аурелий, объявившийся вслед за ней, оказался благословением. – Шиа, пойдём обедать, ты уже, наверное, выбилась из сил… Эм, что-то произошло?

– Да ничего такого, снова мои дурацкие шутки. В этот раз даже Сепиру достал, – наигранно засмеялся Пьерше, нервно взъерошивая свои короткие волосы.

– Нет. Всё нормально. Правда. – Сепиру постаралась улыбнуться, однако выражение лица вышло измученным.

– Что ж, прошу всех к столу. – Аурелий сделал беспечный вид, будто ничего не произошло. – Арэйсу, ты идёшь?

Княгиня стояла, задумчиво заведя руки за спину и опёршись ладонями на подоконник. Даже странная ссора Сепиру с Пьерше не привлекла её внимания. Шиа в тревоге оглянулась: чем ближе был бал, тем напряжённее становилась Арэйсу. И без того обыкновенно держась на расстоянии, она теперь и вовсе ушла в себя. Накануне Шиа обнаружила Арэйсу в гостиной – та стояла, как истукан, ровно посередине, руки опущены вдоль тела, глаза тревожно устремлены в окно. У ног её лежала оброненная книга.

– Арэйсу, привезли образцы тканей и вышивок! Пойдём посмотрим? – радостно позвала её эльфийка.

– Ах, вот как? – только и произнесла княгиня бесцветным голосом.

Казалось, что весь мир представляется ей таким же тусклым. С тех пор эти состояния стали повторяться.

Для окружающих, возможно, и не было никакой разницы в поведении Арэйсу, однако Шиа, давно проводившая с ней много времени, не ошиблась: Арэйсу действительно страдала. Страдание это копилось незаметно, капля по капле, и только теперь, разлившись жгучей смесью, дало о себе знать. Вновь княгиня мучительно скорбела о принятом Аурелием решении прекратить её затворничество в лесу. Там, в тиши и одиночестве, она могла незаметно для себя погружаться в безумие, надеясь, что однажды и правда уже проснётся ничего не осознающей вещью. Здесь же, в столице, возникала необходимость постоянно на что-то реагировать. Это тормошило Арэйсу и выводило её из равновесия. Особенно Шиа. Эльфийка была чем-то невыносимым. Контрасты её характера порой ошеломляли, и Шиа более, чем кто-либо, вносила диссонанс в мироощущение Арэйсу. Если прежде княгиня находила облегчение в собеседнице, то теперь тяготилась её присутствием.

И при всём при этом она была предоставлена абсолютно самой себе. Можно ли вообразить – она имела право строить собственный распорядок дня, выбирать по вкусу слуг, расходовать по личному усмотрению средства! Никогда Арэйсу не обладала