Кленовый лист - Хайдарали Мирзоевич Усманов

И наконец… последний бой. Короткий. Почти незаметный. И когда противник в очередной раз вылетел за границу каменного круга… судья уже в который раз поднял руку. И назвал. Десятку финалистов, среди них… прозвучало его имя. Мин-сок. Школа «Кленового листа». Князь чуть заметно подался вперёд. Молодая княгиня — едва заметно улыбнулась. Старшая дочь — не моргнула. Потому что теперь… всё только начиналось.

Но дальше произошло то, чего не ожидал никто. Пока другие финалисты… оставались на арене. Обменивались взглядами. Кто-то даже выходил на арену снова. Устраивая показательные бои и демонстрации. Делая таким образом полноценные попытки заявить о себе хотя бы в этом княжестве. Показать силу. Показать стиль. Показать… значимость.

Этот самый Мин-сок… не остался среди них. Он просто развернулся и пошёл. Прочь. Без поклона. Без взгляда на резной балкон. Без попытки задержаться. Как будто всё, что было нужно… он уже сделал. А всё остальное… его уже никак не касалось. На мгновение… даже судья растерялся. А разбушевавшаяся толпа ликующих зрителей замерла.

— Он… уходит?

— Сейчас?..

— Да кто он такой?..

Голоса вспыхнули. Но уже не громко. Сдержанно. Потому что теперь… никто не был уверен в том, что имеет право возмущаться. А на резном балконе… повисла тишина. Князь смотрел ему вслед. Долго. Не моргая.

— Он не ищет внимания… — медленно произнёс он.

Княгиня тихо ответила:

— Значит, он уже знает, что его заметили.

Позади… старшая дочь чуть наклонила голову. Её взгляд стал ещё холоднее.

— Или ему всё равно… — подумала она. И этот вариант… ей не понравился больше всего. Потому что человек, даже культиватор, которому всё равно на внимание власти… либо глупец. Либо… может быть опасен. Очень. А внизу…

Мин-сок уже уходил. И его фигура… медленно растворялась в толпе. Но теперь… он больше не был одним из многих. Он стал… тем, за кем будут следить. И, возможно… тем, кого попытаются остановить. Хотя, если это и будут делать, то только достаточно вежливо.

Фигура Мин-сока уже почти растворилась в толпе… но на балконе… он никуда не исчез. Князь всё ещё смотрел туда, где тот только что был. Как будто пытался удержать в памяти каждое движение. Каждый шаг. Затем… он медленно выдохнул. И его взгляд стал жёстче.

— Найти всё… — Тихо произнёс он.

Слуги, стоявшие чуть поодаль, мгновенно напряглись. Один из евнухов сделал шаг вперёд. Склонился.

— Повелитель?

Князь не повернул головы.

— Всё, что связано с этой школой.

Пауза.

— Учителя. Ученики. Старые записи.

Его пальцы медленно постучали по подлокотнику.

— Архивы. Списки. Даже слухи.

Он слегка прищурился.

— Мне нужно знать, откуда у них такие техники.

Евнух склонился ниже.

— Будет исполнено.

Но князь не закончил.

— И ещё… — Короткая пауза. — Подними старые отчёты. Даже те, что сочли бесполезными.

Теперь его голос стал холоднее.

— Потому что я не верю, что подобное… мастерство… могло появиться… само по себе.

Евнух покорно кивнул, и отступил. Уже понимая, что придётся копаться в том, что давно считалось ненужным. И, возможно… опасным.

Князь же… наконец отвёл взгляд от арены. И повернулся. Назад. К ней. К своей дочери. Она уже смотрела на него. Спокойно. Как и всегда. Но в глубине её взгляда… уже было понимание. Она знала, что сейчас последует. Князь чуть приподнял подбородок, и едва заметно указал рукой вперёд. Туда, где исчез Мин-сок.

— Видела его… — произнёс он.

Это был не вопрос, а именно утверждение. Она коротко кивнула.

— Да, отец.

Её голос был ровным. Без эмоций. Как и положено. Князь чуть склонил голову.

— Тогда… присмотри за ним.

Пауза. Короткая. Но наполненная смыслом.

— На турнире.

Её взгляд даже не дрогнул. Но внутри… мысль уже развернулась. Турнир. Тот самый, куда отправятся десять финалистов отборочного тура. И где она… могла присутствовать. Без ограничений. Как ученица Великой Академии. Как представитель княжеской семьи. Как наблюдатель. И, если потребуется… как участник чужой судьбы.

— Поняла. — ответила она.

Князь внимательно посмотрел на неё. Секунду. Две. Как будто проверяя. Нужно ли говорить больше. Но затем… едва заметно кивнул. Потому что не нужно. Она была его дочерью. И этого было достаточно.

Молодая княгиня, сидевшая рядом с ним, слегка улыбнулась. Тонко. Почти незаметно. Она тоже поняла. И в её взгляде мелькнуло что-то… игривое.

«Интересная партия начинается…» — подумала она.

А внизу… люди всё ещё обсуждали. Спорили. Пытались понять. Но никто из них… не знал того, что для одного странного паренька этот день уже стал началом совсем другой игры. Где ставки… будут куда выше, чем просто победа на арене.

Результаты отбора

Максим не ушёл далеко. Он не растворился в городе. Не покинул пределы арены. Он просто… сместился. В более глубокую тень. Между трибунами, где деревянные балки отбрасывали неровные полосы света, он нашёл угол. Тесный. Неприметный. Там, где стояли редкие слуги и те, кому не хватило места ближе к арене. И именно в этом месте он и остановился. Спокойно. Словно всегда собирался оказаться именно здесь.

Он стоял, опираясь спиной на прохладное дерево. Руки свободны. Его всё такой же показательно спокойный взгляд — лениво скользит по арене. Но это была только видимость. Потому что внутри… он уже считал. Слишком много. Слишком быстро. Он знал. Сегодня он… перешёл границу. Слишком явно. Слишком легко. Слишком… чисто. Он даже не достал меч. И это было ошибкой. Не в бою. В бою он просто не ожидал столкнуться с столь слабыми и не подготовленными противниками. Но в глазах тех, кто умеет видеть. Потому что для обычных зрителей это могло показаться высокомерием. Показным. Наглым. Но для тех, кто действительно понимал… это было хуже. Гораздо хуже. Это означало только одно. Он не видел в противниках явной угрозы. Даже минимальной. А значит… он точно знал разницу между их уровнем… и своим.

Подумав об этом, Максим медленно выдохнул. Его взгляд снова скользнул вверх. На тот самый резной и богато украшенный балкон. Коротко. Без задержки. Но этого хватило. Он уже чувствовал. Этот взгляд. И не один. Несколько. Разных. Тяжёлых. Оценивающих. И всё это его сейчас… раздражало. Да. Сейчас он чувствовал не страх. Нет. А именно раздражение. Потому что он не хотел этого. Не столь явно и не