Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман

для склеивания когнитивных и конативных элементов в нашем представлении об этической мысли. Если нет, то экуменический экспрессивизм начинает казаться созданным ad hoc смешением двух конкурирующих идей, мотивированным лишь тем фактом, что ни одна из них не является полностью защитимой. Вы также захотите обдумать, действительно ли этот взгляд берет лучшее от обоих миров и стоит ли цена, которую он за это платит (в основном в виде теоретической сложности, когда речь заходит о философии языка и философии сознания), того, учитывая другие варианты.

ГИБРИДНЫЙ КОГНИТИВИЗМ

Вторая группа философов, придерживающихся стратегии «Почему бы не то и другое вместе?», — это этические натуралисты, которые находят место для выражения подобных желаниям состояний в других областях своей общей философии языка применительно к этическому дискурсу. Чтобы понять, как это может работать, вспомните, что этические натуралисты являются реалистами, но, в отличие от ноннатуралистов, они утверждают, что этические факты — это разновидность естественных фактов. В главе 3 мы обсуждали различные стратегии, к которым прибегали натуралисты, чтобы объяснить, какие именно естественные факты являются этическими. Согласно некоторым из них, этические утверждения оказываются (что, возможно, удивительно) утверждениями о наших собственных мотивациях. Это позволило бы объяснить, как выражаемые этими утверждениями убеждения могут быть тесно связаны с мотивацией. Однако такие взгляды имеют субъективистские или релятивистские следствия (ведущие к трудностям в объяснении моральных разногласий и к проблеме определения границ соответствующего сообщества), которые многие метаэтики находят проблематичными. Большинство других альтернатив, по-видимому, вынуждены отрицать внутреннюю связь этических убеждений с мотивацией. И в этих дебатах переход к мотивационному экстернализму повсеместно рассматривается как теоретическая издержка. Но это не было бы такой издержкой, если бы можно было сказать, что этические высказывания выражают не только убеждения относительно некоторого естественного факта, но и некоторое подобное желанию состояние ума. Именно эту идею гибридные когнитивисты пытаются защитить. Однако, в отличие от экуменических экспрессивистов, они утверждают, что выражение этическим высказыванием некогнитивного состояния является отражением не буквального значения соответствующего предложения, а скорее некоторого аспекта его прагматической функции или характерного употребления.

Чтобы понять это, полезно вспомнить феномен импликатуры. Как вы, вероятно, знаете, Пол Грайс (1989) указывал на то, что сказанное человеком и то, что он имеет в виду, говоря это, не всегда совпадают; действительно, мы часто говорим одно, а подразумеваем другое. Грайс назвал это явление «импликатурой»; идея заключается в том, что часто существует разница между буквальным содержанием утверждения человека и тем, что он имплицирует этим утверждением. Существует богатая литература о различных видах импликатуры, но мы можем ограничиться рассмотрением двух из них.

Во-первых, говорящие часто неявно используют контекстуальные элементы текущего разговора, чтобы что-то имплицировать. Например, если мы встретимся на улице посреди пасмурной и дождливой недели, вы можете сказать: «Сегодня опять чудесный день». Хотя буквально ваше утверждение означает, что сегодня еще один хороший день, вы вовсе не это имеете в виду, и я знаю, что вы не это имеете в виду. Вы имплицируете нечто вроде: Ну и ужасная же погода на этой неделе! Это явление называется конверсационной импликатурой, поскольку импликатура достигается за счет изменчивых характеристик контекста разговора, в котором делается заявление (то есть погодных условий, о которых прекрасно знают и говорящий, и слушающий), а не за счет чего-то, связанного с буквальным значением этих слов.

Во-вторых, некоторые слова и фразы, по-видимому, конвенционализировались как механизмы для выражения импликатуры. Например, согласно некоторым взглядам, слова «и» и «но» несут одинаковое буквальное семантическое содержание (конъюнкцию), однако последнее также имплицирует наличие некоторого противоречия между двумя соединяемыми вещами. Представьте себе разницу между тем, как кто-то говорит: «Он родом с холмов восточного Кентукки и чертовски умен», и «Он родом с холмов восточного Кентукки, но чертовски умен». В отличие от первого варианта, второй каким-то образом намекает на то, что это удивительно, когда кто-то с холмов восточного Кентукки оказывается чертовски умным. Слово «но» имплицирует некоторое противоречие между элементами, которые оно связывает в предложении. Это явление называется конвенциональной импликатурой.

Вопрос 2: Представьте, что кто-то сказал: «Даже Джо сдал тест». Что бы это имплицировало?

Используя идею импликатуры, мы теперь можем начать понимать, как этический натуралист мог бы защитить утверждение о том, что этическое суждение выражает убеждение в некотором естественном факте, но при этом выражает и подобную желанию установку, имеющую отношение к психологии мотивации. Основная идея заключалась бы в том, чтобы доказать, что, хотя этические предложения буквально касаются естественных фактов, их использование для высказывания имплицирует наличие у говорящего некоторой подобной желанию установки.

Существуют разные версии этой идеи. Используя модель конверсационной импликатуры, гибридные когнитивисты иногда утверждают, что выражение подобной желанию установки является возможной (или даже обычной) чертой контекста, в котором обычно используются этические предложения, а не чем-то, что присуще самим этим предложениям в силу их буквального значения. Стивен Финли (2005) утверждает, что этические высказывания могут конверсационно имплицировать, что говорящий желает определенного исхода или цели. С другой стороны, используя модель конвенциональной импликатуры, гибридные когнитивисты иногда утверждают, что этические слова несут в себе конвенционализированную роль сообщения о том, что говорящий чего-то желает. Например, Дэвид Копп (2001) утверждает, что этические высказывания конвенционально имплицируют, что говорящий (по крайней мере, в некоторой степени) желает действовать в соответствии с ними.

Ключевой момент: Гибридные когнитивисты — это натуралисты, которые считают, что этические высказывания выражают убеждения, но, апеллируя к прагматическим, а не семантическим аспектам того, что выражает язык, они доказывают, что этические высказывания также выражают подобные желаниям установки.

Есть еще один вариант развития формы гибридного когнитивизма. Вместо того чтобы полагаться на прагматические понятия о том, что имплицируют этические высказывания (конверсационно или конвенционально), можно было бы утверждать, что высказывание делает этическим именно то, что говорящий обладает набором желаний, предпочтений, планов и т. д., характерным для людей, вовлеченных в этический дискурс. Джон Трезан (2006) аргументирует, что для того, чтобы считаться участником практики подлинного этического дискурса, человек должен обладать любыми подобными желанию состояниями, которые необходимы для объяснения тесной связи между этическим суждением и мотивацией. Таким образом, при подобном взгляде присутствие подобного желанию состояния обеспечивается не импликатурой конкретного речевого акта; скорее это часть того, что делает речь человека частью языковой игры этики: высказывание не считается этическим, если у говорящего нет соответствующего подобного желанию состояния.

Я только что сформулировал эту мысль в терминах этического языка, но то же самое можно утверждать и на уровне мысли. То есть можно утверждать, что то, что делает убеждение этическим убеждением — это наличие у носителя этого убеждения