Солёный зефир - Даша Art

она распустила, не нанеся ни грамма косметики на лицо. Такая красивая в своей естественности. Свежесть и мягкость, в которую хотелось окунуться.

Я не дам ей забыть меня.

Глава 28

Маша

Мари собиралась целую вечность. К тому моменту, как мы оказались в кино, часы перевалили за восемь вечера.

Я нервно теребила вязаную ткань, грозясь распустить узелки. Сестра не обманула: романтическую комедию действительно показывали. Но я так волновалась, что даже не запомнила название… и как мы, собственно, оказались в зале.

Вот я сижу на своем месте, в моих руках попкорн, который Макс вручил мне с широкой улыбкой. На мой протест, он гордо заявил, что у нас первое свидание. Я готова была сквозь землю провалиться, когда он бесцеремонно схватил мою руку. Раздраженное фырканье Игната было слышно на весь холл.

К моему удивлению, зал был заполнен на три четверти. Фильм настолько интересный? Или же холодные вечера способствуют посиделкам в отапливаемом кинозале?

— Мне здесь неудобно, — капризно заявила Мари, указывая, на свое кресло, стоило нам войти. — Я тут буду плохо видеть.

Закатываю глаза. Мало того, что она оделась так, словно отправилась в ночной клуб, а не на просмотр полуторачасового фильма, так еще и привередничает. Раньше за ней капризов я не замечала.

Девушка указала длинным пальчиком на соседнее кресло, которое уже успел занять её парень:

— Я хочу вот сюда.

— Отсюда вид ровно точно такой же, — неудосевал он.

— Неправда. Меняемся.

Игнат не стал дальше спорить, приняв поражение, встал со своего места, чтобы пересесть.

— Что за избалованная…

Я толкнула Макса локтем, его заставляя замолчать.

— Давай тоже поменяемся? — предлагает друг, поняв, кто теперь будет моим соседом.

Сзади послышалось недовольное ворчание. Не хватало еще вступить в конфликт со зрителями.

— Сиди уже, — шикаю, когда экран включился, показывая нам трейлеры грядущих фильмов. Но когда поплыла заставка, до меня тоже дошло, я что оказалась между Максом и Игнатом. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, от чьей близости у меня невольно бегают мурашки по коже.

Запах попкорна с карамелью не мог затмить аромат его туалетной воды. Прикрываю глаза, позволяя себе сделать глубокий вдох. Набиваю полный рот сладкого десерта. С хрустом жую его: неуверенная, кукуруза ли издает этот звук, или мои зубы.

На экране появляется девушка, живущая свою обычную жизнь, не подозревающая, что скоро все изменится. Красивая картинка не давала ровным счетом никакого эффекта: я не могла сосредоточиться на сюжете.

Игнат не прикасался ко мне, даже не смотрел в мою сторону, но я буквально чувствовала парня рядом. Сама украдкой кидаю на него взгляд, закусывая губу. Как он может вот так просто сидеть рядом, когда я вся изъерзалась? Ставлю попкорн на пол, признавая, что больше не смогу проглотить ни крошки.

Воздух вырывается из легких, когда теплая рука накрывает мою ладонь. Сглатываю липкую сладкую слюну.

Игнат тянет наши сплетенные руки вниз, чтобы их не было видно.

Он смотрит в экран, не давая ни малейшего намека на то, что что-то происходит, пока никто не видит.

Зажмуриваюсь, понимая, что вновь вляпалась. Живот напрягся, мышцы словно окаменели. Хватило одного прикосновения, чтобы кровь зашумела в ушах.

Вздрагиваю, когда второй руки, лежащей на моем колене, открыто касается еще одна мужская ладонь. Макса. Поворачиваю к нему голову. Друг улыбается.

— У нас ведь свидание.

Пальцы Игната сжимаются сильнее, почти причиняя боль. Он видит руку Макса, и это его злит. Через сколько он взорвется? А я окажусь в эпицентре бури. Мое сердце стучит так быстро, что его вот-вот выдавит из груди. Вскакиваю на ноги, выдергивая свои руки из хватки обоих парней. Оборачиваюсь, чтобы выбраться из зала.

— Ты куда? — всполохнулся Макс.

— Я хочу в туалет, — обманываю. Слышу звуки раздраженного негодования от зрителей, но пру напролом, подгоняемая немым взглядом синих глаз.

Скрывшись в женском туалете, я включила воду. Быстро подставила руки под холодную струю, чтобы остыть. Упираюсь взглядом в зеркало. Короткие волоски вздыбились, окружая голову пушистым ореолом. Приглаживаю их мокрыми ладонями, когда в душе полнейший хаос.

— Ты правда с ним?

В зеркале появляется он, причина моих терзаний. Меня не удивляет его присутствие. Я не дергаюсь и не пугаюсь, а еще не задаю вопрос: какого черта он делает в дамской комнате? Лишь устало отвечаю:

— Макс. Так его зовут.

— Плевать на его имя.

Дверь за ним захлопывается.

— Не понравился фильм?

— Ответь мне.

Игнат подходит ближе, зажимая у раковины. Его руки опускаются на стойку по бокам от меня. Жар его груди давит на мою спину, то ли согревая, то ли разрушая.

— Какая разница? — слышу свой глухой голос, словно доносящийся из глубокого колодца. — Ты ведь с Мари.

— Не потому что я хочу: так надо. Ты не даешь мне объяснить. Все станет проще.

— Не станет. Я и так все понимаю. Популярные парни равно крутые девчонки — урок усвоен.

— Это бред, но…

Его подбородок упирается в мою макушку. Он делает глубокий вдох, после чего по бледному лицу расплывается мука. Наши взгляды скрещиваются в отражении. Каждый хочет сказать больше, чем другой готов услышать.

Горькая усмешка коверкает мои черты. Всего лишь подростки, а уже такая драма. Не чересчур ли это?

— Мы снова не сдвинулись ни на миллиметр. Я разорву этот дурацкий треугольник.

— Ты создаешь квартет.

— Тогда отпусти.

Вода льется, смывая мои силы. Игнат обхватывает меня рукой, прижимая к себе. Кости давят на мою грудь, не давая вдохнуть.

— Не могу, — наклоняет голову, обдавая мою шею дыханием. — Я пришел только из-за тебя. Все время думаю только о тебе. С ума схожу.

Прикрываю глаза, всхлипывая. Опираюсь на него, чтобы не рухнуть на пол. Эмоции переполняют.

— Это нечестно по отношению к Мари.

Объятие становится жестче. Он не собирается меня отпускать, но и удержать не может.

— Хватит думать о других, подумай о себе.

— Я и думаю о себе. — Упираюсь дрожащими руками в столешницу. — Не хочу быть к этому причастна.

— А как же чувства? — Его губы касаются моей кожи. Он распознает пульсирующую жилку на моей шее. — Я ведь так же тебе нравлюсь, как и ты мне.

— Уходи.

— Скажи, что ты с ним не будешь, — потребовал он.

— Или что?

— Я не позволю.

Сердце стиснули плоскогубцами, а затем покрошили на мелкие ломтики.

— Ты не сможешь ничего сделать. Просто уходи.

Глаза защипало. По щеке стекла крупная слеза — не соленая, а горькая.

Игнат замер, уставившись на меня. Картинка расплывается. Я в отчаянии.

Парень отпускает меня, отпрянув, будто я