Солёный зефир - Даша Art

— Я так соскучилась!

Каменею, вдруг услышав признание, о котором мечтала. Но прозвучало оно иначе. Слишком радостно. Словно не было разлуки, и она вовсе не исчезала, не оставив мне даже надежды на воссоединение.

Не сейчас. Не то время. Не тогда, когда я огорчена и напугана. Все не так, как я себе представляла. И самое главное — я не понимала, для чего она здесь.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте, — приветливо общается к ней друг.

Мама резко обрывает односторонние объятия, чтобы повернуться к нему.

— А это кто? — Она приглядывается. Улыбается, узнав: — Максим? Надо же, как ты вырос! Красавец такой!

— Рад вас видеть.

— Я тоже, — ликует мама, энергия бьет из нее ключом. Она вновь переключает свое внимание на меня. — Маня, ты чего молчишь?

Я онемела. Язык вдруг ощущался чужим. Так странно. Увожу глаза, замечаю Игната на входе. Он остановился, увидев нас. Прищурился. Мне вдруг захотелось невозможного — чистой воды безумие. Чтобы Игнат спрятал меня. Просто взял за руку и увел. Куда угодно.

Мама вдруг хватает меня за локоть, выводя из ступора:

— Идем, нас ждут.

— К-кто? — торможу пятками. — Мама?

— Чего упираешься?

Поворачиваю голову к другу. Он лишь улыбается и машет мне рукой, выглядя при этом абсолютно довольным.

В панике смотрю на Игната, ища поддержки. На его лице отразилась тревога. Парень сделал несколько шагов в нашу сторону. Я успела обрадоваться, но мама уже подтащила меня к черному внедорожнику, из которого вышла минутой раньше.

— Мама, — приходится поднатужиться, чтобы выдернуть руку, — что ты делаешь?

— Садись. — Женщина открыла передо мной дверь. — Давай поужинаем все вместе.

Игнат остановился с немым вопросом. Качаю головой, затем забираюсь в машину. Не думаю, что мама решила меня похитить, но страх все равно окутывает дымкой, отчего живот сжимается.

Я видела, что за рулем сидел мужчина, но он не обернулся, никак не реагируя на мое присутствие. Забиваюсь в угол, на всякий случай пристегнувшись.

Мы проехали почти полгорода, чтобы добраться до ресторана, куда так хотела попасть мама. Уже внутри, сняв куртку и сев напротив пары, я смогла осмотреть мужчину.

На вид немного младше моего отца, явно за собой ухаживающий. Прическа как из барбера, уложенная борода. Его можно назвать красивым.

— Витя, это Маша. Маня, это Виктор, — представила мама, широко улыбаясь. Я даже забыла, что она так умеет.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, старательно проталкивая слова.

Мужчина лишь хмыкнул, а затем вперился в меня таким изучающим взглядом темных глаз, что по позвоночнику спустился холод.

Я знала, что он видит. Обычная девочка-подросток. Волосы заплетены в косу и примяты шапкой. Щеки красные от мороза. Губы искусаны. Хоть я и подкрасила ресницы тушью, все равно оставалась бледной тенью своей матери. Неловкость сковала и без того напряженные мышцы. Что происходит?

Мама сделала заказ, в том числе и за меня, по-свойски заявив:

— Знаю, ты это любишь.

Не помню, любила ли я когда-нибудь этот салат, но сейчас меня мало привлекали листья и копченая курица. Я хотела домой, в свою комнату, чтобы спрятаться от разочарования встречей.

Мама кладет на стол небольшую белую коробку, на которой нарисован телефон. Она двигает его в мою сторону по столу.

— Это тебе. Последняя модель айфона. У вас уже все, наверное, с такими ходят. Богатые детишки. А твой отец — скряга.

Вадим прочищает горло. От этого неожиданного звука я вздрагиваю. Смотрю на коробку, возникшую перед глазами. Никакой радости или трепетного возбуждения от подарка я не испытала. Цена на этот телефон была заоблачной, но и благодарности я не чувствовала. Мама словно откупалась от меня за все проведенные годы в разлуке.

— Еще мы дарим тебе путевку с нами на Мальдивы. Как тебе? — оживленно продолжила женщина, которая была слишком не похожа на ту, что я называла матерью. Не знай я, что это она, прошла бы мимо в толпе. Мама изменила цвет волос, с каштанового на светлый, форму бровей, добавила филлеры и ботокс, даже губы подкачала. Я уже молчу о макияже и аромате её духов. Она пахла чужим человеком. — Ты точно не знала. Папаша не удосужился тебе рассказать, да? Хочет, чтобы ты сидела с ним и его кралей все новогодние праздники. А еще с девчонкой этой… как там ее зовут.

— Маша, — четко говорю, чувствуя, как закипает кровь. — Ее зовут Машей.

— Он ведь еще и удочерил её, — ехидничает женщина под угрюмое соединение бровей своего мужа.

Закусываю нижнюю губу, сдерживая рвущееся наружу негодование.

Да, отец не уделял мне много внимания, но я живу в его доме, ем еду и ношу вещи, за которые он платит. Папа невнимательный, но не жестокий. Да и Ольга никогда не была злобной мачехой. Она своеобразная, но отца любит. Мне не нужна её любовь.

Мари же вовсе стала мне сестрой. Мы словно два одиноких мотылька, встретившиеся у фонаря темной ночью. Её я любила. А вот отношение говорящей ко мне было под вопросом.

Я не знала, что она чувствовала, оставив меня после развода. Хотела ли она меня забрать? Вряд ли. Я старалась понять её много раз, но у меня до сих пор не получилось.

— Ладно, — мама замечает мое состояние, пытается сгладить угол: — обо всем по порядку. Расскажи, как ты тут? Похвастайся успехами.

Меня будто окатывает ведром ледяной воды. Перед глазами возникает тарелка с ненавистным салатом. Он двоится, вызываю волну жара и тошноты.

— Павел рассказывал, что ты идешь на золотую медаль и выиграла практику в Китае.

Другая сторона монеты. Я так старалась стать идеальной, чтобы меня заметили. И когда это произошло, становится противно. Словно интересуются вовсе не мной. Не друзьями, увлечениями или самочувствием, а наградами, сертификатами, медалями. Сердце заныло от еще одного обмана ожиданий.

Виктор начинает поглощать свой ужин, мама ждёт мой ответ, начиная нервничать. Слышу, как стучит под столом её каблук. Она странно поглядывает на мужчину, словно чего-то ожидая. Тут до меня доходит, что это представление для него. Ее муж должен оценить меня, как товар на рынке. Мама пытается поднять мне цену.

Становится легко и больно одновременно. Еще одна иллюзия рушится на глазах. Я откидываюсь на спинку кресла, решив проделать тоже самое и со своей матерью. Медленно произношу, чтобы смысл дошел до каждого:

— Сегодня я получила тройку по русскому. Вчера по литературе и химии.

Это правда. Учителя ополчились на меня. И сейчас