Солёный зефир - Даша Art

Делаю вдох, повторяю слова, которые говорила себе каждый день, просыпаясь в слезах:

— Отлично учись, будь милой и покладистой. Не ругайся и не груби. Всегда помогай. Готовь, содержи дом в чистоте. Папа должен тебе доверять. Мама будет гордиться, когда узнает. Для учителей станешь незаменима.

Выдерживаю паузу, либо чтобы услышать его комментарий, либо чтобы убедиться, что он меня слушает. Но в ответ он лишь крепче впивается пальцами в мой бок. Они задевают кожу. Замираю, переставая дышать.

— Расскажи мне, — просит парень. — Я хочу услышать тебя.

— Я читала: это называется синдромом хорошей девочки. Ну, знаешь, я не всегда была такой. Но после того, как мама ушла, я винила себя. Думала, что это моя вина, что я недостаточно идеальна. Но если я стану лучшей во всем, то она вновь полюбит меня. И папа тоже. Я была безотказной, угождала, доводила все до совершенства, отказалась от личных границ. Только вот…

— Не останавливайся, говори.

— Сколько бы я ни старалась, никто не ценил. Мама не вернулась, папа живет своей жизнью, даже женился, а учителя… Ты и сам знаешь.

— Да. Звучит хреново.

Его я тоже ждала. Терпеливо и безропотно. Как последняя дура.

Наивная.

— Но сегодня…

— М?

Ком в горле мешал говорить. Я пыталась проглотить его, но тщетно. Глаза защипало. Слез не было, пока я ехала домой, пока раздевалась и пекла пирог, так откуда они взялись именно в эту чертову секунду?

— Мама приехала не потому что соскучилась, а потому что ей нужна была примерная дочь.

Игнат молчал, но его руки сильнее сжали меня. Разворачиваюсь, поднимаю на него глаза.

Слёзы мешают увидеть лицо парня. Он мягко проводит большим пальцем по щеке. Некрасиво шмыгаю носом: уверена, Мари так никогда не сделает. Но потоп это не останавливает. Тогда парень прижимает мою голову к своего плечу. Я уткнулась носом в его футболку, сразу намочив ткань.

— Это глупо, я знаю, — пытаюсь оправдать свое смятение. Выходит глухо из-за рыданий и мешающей футболки. — Я ведь этого и добивалась. Но ощущение будто…

— Хочется, чтобы любили несмотря ни на что, а не за что-то.

Рука медленно поглаживает мою спину, стараясь успокоить. Тихая речь и ровное сердцебиение у моего уха действуют как бальзам на пересохшие губы. Сперва пощипывает, но затем наступает умиротворение.

— Так не бывает.

— Но должно быть. Хотя бы родители должны любить только за то, что ты существует.

— У тебя так?

— Я занимаюсь баскетболом, чтобы заслужить признание отца. — Игнат переступает с ноги на ногу. — Пока получается не очень.

— Я могу понять, почему ты хочешь играть, но зачем тебе встречаться с Мари?

— Готова меня выслушать?

Киваю, шмыгнув носом.

— Не всем родителям нужно, чтобы их любовь заслуживали. Тренер как раз такой. Он души не чает в своем сыне.

Отстраняюсь, не понимая, к чему он ведет.

— Захар — его сын. Чем тот пользуется, чтобы устанавливать свои ущербные правила. Я думал, что когда он выпустится, это уйдет в прошлое, но пока кто-то поддерживает его философию, ничего не изменится.

— Я не понимаю.

— Когда кто-то идет против Захара, тренер узнает о нем такое, за что сразу исключает из команды.

— Это ненормально.

— Слабо сказано.

— Тогда тебе лучше его не злить.

Упираюсь ладонями в его грудь, чтобы выбраться из плотного кольца рук. Игнат напротив усиливает хватку.

— Я больше не буду ему подчиняться.

— А как же твой отец и баскетбол?

— Что-нибудь придумаю.

Телефон зазвонил на столешнице. Отскакиваю от парня, после чего мы поворачиваемся в сторону разрывающейся техники.

Папа.

— Не разговаривала с отцом?

— Нет, но ему точно позвонила мама.

За вечер папа позвонил уже несколько раз. Это не предвещало ничего хорошего. А мое игнорирование его звонков лишь усугубляло ситуацию.

— Он в бешенстве.

— Идем, — Игнат поймал мою руку, после чего потянул меня в гостиную.

— Не собираешься уходить?

— Нет. Я хочу побыть с тобой.

— Плохая идея

— Самая лучшая.

Я поддаюсь, когда парень подводит меня к дивану, сажает возле себя. Затем вовсе ложится, укладывая меня рядом.

Не верю, оказавшись с ним лицом к лицу, что это не сон. Широко распахиваю глаза, а затем прикрываю их. Спорить или противиться не осталось сил. К тому же, лежать вот так было до мурашек приятно. Они накатывали волнами, вынуждая бабочек в животе танцевать ламбаду. Неловкость быстро сменяет трепет. Дыхание Игната тоже участилось, отчего его грудь чаще касалась моей. Меня тревожит только одно:

— Что если Мари придет и застанет нас так?

— Мне все равно, — выдыхает парень, устраивая руку на моей спине.

— А мне — нет.

— Она не будет против.

— Почему?

— Я ей не нравлюсь.

Удивленно моргаю.

— Что?

Он усмехнулся:

— Такого не может быть?

— Может, но вы же…

— Да? — настаивает Игнат. И я продолжаю, проглатывая ожидаемый укол ревности:

— Вы же вместе, и я видела, как вы целовались.

Отворачиваю голову в сторону.

— Не было, — твердо заявляет парень, возвращая мое лицо в прежнее положение. Он приподнимает подбородок, чтобы обдать мои губы своим дыханием, отчего волоски на теле вздыбились.

— Было, — упрямо стою на своем, напоминая: — На вечеринке.

— Это был не поцелуй. Я её не целовал.

Нет? Как…

— Но я видела.

— Со стороны так и должно было казаться. Это было шоу для Захара. — Игнат морщит верхнюю губу. — Я не знал, что ты будешь там. Я не хотел, чтобы ты была, чтобы сталкивалась с этим уродом.

— Бред какой-то, — ворчу, но чувствую, как душу обволакивают горячие сливки. Это приятно.

Удобнее устраиваюсь в его руках, четко осознавая, что не должна этого делать. Мое сознание тлело, будто уголек, а тело расслабленно млело, не думая о последствиях решений, принятых сегодня.

Не знаю, в какой момент я уснула, но когда проснулась, часы показывали далеко за полночь. Под виском равномерно приподнималась мужская грудь. Игнат спал. Мне не было холодно, глаза впервые оказались сухими.

С трудом выбравшись из теплого плена, я вышла в коридор. Пальто Мари свидетельствовало о том, что сестра вернулась домой. И она, конечно, видела нас с Игнатом: не могла не заметить. Но не разбудила, и не устроила скандал.

Возможно, парень был прав. Ей все равно. Но тогда зачем она с ним встречается? Ответа у меня не было.

Глава 30

Меня наказали. Это было ожидаемо. Но поскольку я и так никуда не хожу, домашний арест не вызвал у меня никакого дискомфорта.