Солёный зефир - Даша Art

Игнат

Легкие сжало, я уперся руками в столешницу, глядя в окно. Хочу отвести взгляд, но как психопат смотрю, как другой целует девушку, которую я люблю, причиняя себе еще больше боли.

Отпусти. Забудь. Дай ей жить. Он не обидит её. Она сможет быть с ним, а ты пойдёшь своей дорогой.

Но я эгоистичный урод, который только и делает, что причиняет ей страдания. Я ухожу, отталкиваю её, но потом держу, пугаясь, когда она оставляет меня позади.

Спина парня закрыла её от меня. Я не видел, как сливались их губы, но фантазия, издеваясь, подкидывала мне образы.

Я мог представить, как она смотрит на него, приоткрывая рот, как парень облизывается, глядя на розовые пухлые губы, едва сдерживается, чтобы не наброситься. Не надо прикладывать усилия: я и так могу его понять. Быть с ней рядом и не целовать — худшая пытка, изощренная. Посмотрите на меня, я мечтаю о ней днями и ночами.

Поцелуй длился вечность, а я стоял и не двигался, чувствуя, как в сердце воткнули отвёртку. Тупую и ржавую, чтобы вызвать заражение крови.

Тонкие руки обвивают его шею: она сама прижимается к нему. Воздух вышибает из легких. Опускаю голову, а в голове только ее имя.

Маша… Маша… Моя Мария Зефирова. Только она. Другой быть не может. Моя зефирка.

Мне некого винить, кроме себя.

Не сразу замечаю, как рядом скрипнул паркет. Резко поворачиваю голову в сторону. Удивленно моргаю, когда глаза упираются в Мари.

Уже почти полночь. Она тоже смотрела в окно. Одна на тёмной кухне, тогда как гостиную наводнили её гости.

Мне могло показаться, но прежде чем я успел что-либо сказать, или как-то отреагировать на её присутствие, девушка поспешно проводит пальцами по нижним векам и щекам, стирая слёзы, затем выходит, оставляя меня недоуменно хмуриться. Что это было?

Выглядываю в окно, но их уже не видно. Растерянно отхожу от шкафа. Разворачиваюсь к двери, ведущей на задний двор. Она открывается, и на кухню входит Маша. Одна.

Девушка снимает куртку, кладет на стул. Кадык дергается, когда я вижу её наряд. Чертовски сексуальная, но не броско.

— Игнат, — Маша пугливо ойкает, заметив меня в темноте, — почему ты здесь?

— Это я у тебя могу спросить: почему ты здесь?

— Я замерзла и хочу пить.

Она подходит к графину, стоящему на островке. Наливает себе воду в стакан, отпивает, после чего уносит его в раковину.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я наблюдал, — указываю подбородком на окно.

Она поджимает губы, поняв, что именно я видел.

— Тебе понравилось? — давлю, чтобы сделать больнее.

Маша сдвигает брови.

— Что мне должно было понравиться?

Облокачиваюсь на столешницу, скрещивая руки на груди, отчаянно желая схватить её, чтобы трясти до тех пор, пока она не признается, что представляла меня на его месте.

— Куда он ушел?

— Домой.

— С чего вдруг? — Напрягаюсь. — Почему он ушел после того, как поцеловал тебя?

Девушка вспыхивает, гневно цокнув языком.

— Это допрос? Зачем мне отвечать тебе?

— Если я спрашиваю — значит, хочу знать.

— Что тебе от меня нужно? Чего ты хочешь? То ты ходишь за мной, приходишь сюда, прикасаешься ко мне, то вдруг избегаешь. Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но продолжаешь встречаться с Мари. Я все понимаю. Правда понимаю, зачем тебе это нужно. Но мне — нет. Я хочу двинуться дальше. Я должна это сделать.

Маша говорила быстро и эмоционально, отчего слова я разбирал с трудом, но чем больше слушал, тем отчетливее понимал, что она говорит ровно то же, о чем я сам думал несколько минут назад. Только вот услышав это от нее, пришел к выводу, что ни за что её не отдам.

— Хватит думать о тебе, я устала ждать. Больше не могу. Нет сил. Весь год я верила и ждала, но ты… даже не помнишь…

Мне хватает одной секунды, чтобы оказаться около нее.

— Что ты хочешь от меня? — выпалила девушка, повышая голос. А мне нужна еще секунда, чтобы обхватить её лицо.

— Этого, — прошептал я и беспощадно впился в её губы своим ртом.

Из гостиной донеслись радостные крики, звон бокалов под бой курантов. За окном разлилось зарево фейерверков. Громкость моего сердцебиения заглушало все вокруг. Новый год настал. Это не имело значение, ведь я, наконец, попробовал ее на вкус.

Маша откликнулась решительно. Она приподнялась, чтобы обхватить мои плечи своими ладонями. Издаю звук похожий на стон, когда девушка приоткрыла рот, а я сильнее наклонил её голову в сторону противоположную от моей, чтобы удобнее было целовать сладкий рот со вкусом кока-колы, желая стереть ее воспоминания о поцелуе с другим. В мыслях должен быть только я. Удерживаю красивое лицо в своих ладонях, немного отстраняюсь, чтобы выдохнуть:

— Скажи, что я целую тебя лучше.

Маша приподнимает веки, чтобы посмотреть на меня затуманенными глазами.

— Что?

— Я хочу знать, чей поцелуй тебе больше нравится, — уточняю, затем вновь накрываю её губы, играя языком.

— Я… — она с трудом подбирает слова — можно считать это моим успехом. — Мы не целовались.

— Что?

— Я не позволила.

— Черт возьми, — выдыхаю, чувствуя, как тепло облегчения затапливает меня. Не думал, что настолько ревнивый.

Возвращаюсь к самому приятному действию в мире. Руки двигаются вниз, проводя пальцами по шее, обводя ключицы. Маша шумно втягивает воздух, когда я останавливаюсь на оголенной талии. Мои пальцы горят, я глажу её кожу, языком обводя припухшие губы.

Её руки тоже не остаются на месте, она погружает пальцы в мои волосы, царапнув ногтями кожу головы. Мурашки бегают по телу, а низ живота сводит спазм. Я чувствую возбуждение. Хочу всего того, что раньше вызывало лишь любопытство, но не страсть.

Все мое тело горело, будто спичкой чиркнули о наждачную бумагу. Кто из нас двоих спичка?

Тот вечер, когда я позволил себе больше, чем было можно — не в счет. Тогда у меня была лихорадка, но сейчас я бы с удовольствием повторил все то, и даже больше.

Поцелуй переходит из одного в другой, и чем дальше, тем отчетливее я погружаюсь в странное ощущение. Не могу объяснить. Дежавю. Будто я уже делал это, будто узнаю вкус ее рта. Но этого не может быть, даже в ту ночь мы не целовались. Или я что-то забыл?

— С новым годом, — шепчу я поздравление. Она улыбается, касаясь моих губ:

— С днём рождения.

— Совсем забыл, — признаюсь.

— У меня нет для тебя подарка.

— Ты, — рывком сильнее вжимаю ее в свое