Японская анимация. От кабуки и камисибай до студии «Гибли», Миядзаки и Такахаты - Анна Голда

Стал ей показывать и народные скульптурки, деревянные. Говорю: «Посмотри! Несколько ударов стамеской, а какая форма, какая скульптурность». Все это откладывается в человеке.

Вот смотришь в глубину времени… Видишь натюрморт Шардена. Я не могу не восторгаться этим человеком. Кругом рококо, а он пишет… кастрюлю какую-то гнутую. Луковицу. Как это могло ему в голову прийти? Это говорит о таком его громадном философском взгляде на мир… Разве я могу не восхититься. А Рембрандт? Руки старика, которые лежат на плечах сына… незрячие глаза… Сколько бы раз я не был в Эрмитаже, каждый раз я выхожу, ослепленный художественной мыслью.

А. Г. Мой последний вопрос будет тоже связан с музеями, а также с вашими поездками в Японию. В некоторых интервью вы рассказывали о визитах в Музей студии Ghibli; вы там бывали, там же проходила выставка, посвященная вашему творчеству и творчеству вашей супруги [Франчески Альфредовны Ярбусовой]. Как вы считаете, какой опыт, реализованный в этом музее, был бы полезен при создании анимационных выставок, тематических музеев?

Ю. Н. Создавая этот музей, они не претендовали на Диснейленд. Но они сделали свой мир, в который ребенок погружается и открывает собственную фантазию. При входе в музей стоят камеры обскура, кругом пленка… Крутится барабан с фигурками, которые прыгают [речь идет о зоотропе]… И вот он останавливается, и ребенок видит, что вот они — персонажики, фазочки. Минуту или две он стоит, а затем вновь начинает крутиться, и все приходит в движение. Создан мир, где ребенку легко, и при этом развивается его фантазия. Это важно — не задавить эффектными задумками. В Диснейленде наверняка хорошо все придумано, и словно живая акула на вас нападает, и корабли тонут (но в итоге всё хорошо). Но то, что сделали в Ghibli… Этот скромный музей… по-моему, на трех этажах он у них… Это качество музея. Они не стремились к чему-то эффектному. Но при этом на третьем этаже у них там автобус стоит… помните, из мультфильма Миядзаки? [Котобус из «Моего соседа Тоторо».] Он огромный, метров пять. И там дети лазают… В понедельник в музее вроде выходной и там сидят мастерицы и подшивают этого кота, потому что натуральный экспонат не выдерживает детского натиска. Но это хорошо! Они посмотрели и то, и это… и детям нужно окунуться в фантазию, как в реальность.

А. Г. Выплеснуть энергию.

Ю. Н. Да! Потом второй выплеск — во дворе стоит колонка, которая была в деревнях когда-то [ручной водяной насос из «Моего соседа Тоторо»; подробнее о нем шла речь в третьей главе]. Знаете, сколько там детей прыгает? Они качают воду, прыгают… Сходят с ума. Рядом там сарайчик с дровами; я говорю: «Миядзаки-сан, дайте мне койку, я буду здесь жить. Буду дрова колоть, печку топить…» Он помещает детей внутрь времени. И это очень важно. Это, наверное, наиболее точное определение: поместить зрителя внутрь времени.

Они нашли хороший путь в этом музее… На крыше у них стоит огромная скульптура какого-то героя [робот из «Небесного замка Лапута»]; у меня есть плакат, я там сижу и пою под ним. Еще когда музей только открывался и они меня там водили, привели на эту крышу, и там, боже мой… как пустырь в детстве! Горо Миядзаки — сын, он одно время там был директором, — говорит: «Я вообще дизайнер ландшафтный, и я специально здесь крышу засеивал травами, которые на пустырях встречаются». Сразу складывается образ. И стоит эта скульптура… И я там сел на траву и запел: «Ах, зачем эта ночь…» Пойдемте, я вам покажу плакат.

А. Г. Какой вы на нем довольный!

Ю. Н. Еще бы… Я счастливый. Счастливый человек. Они там еще смывают листву периодически с крыши, такие желоба есть специальные, их чистят. Я проходил мимо и говорю: «О, Хироко-сан, я тоже хочу!» Она что-то сказала, и они — «Да пожалуйста, полезай, вот шланг». И я туда полез. А они все стоят и фотографируют, и фотографируют меня. Я по крыше, по крыше… и тут как дал по ним струей, крича: «На кого Бог пошлет!»

А. Г. Они, думаю, не ожидали такого результата. [Смеется.]

Ю. Н. [смеется]. И ничего! Такой хохот был! Вот так.

Благодарности

Создание этой книги — как, наверное, и любой первой книги — далось куда сложнее, чем виделось изначально. На этом непростом пути было немало людей, которым я хочу выразить признательность за помощь и поддержку.

Конечно же, большое спасибо самому издательству МИФ, предложившему сотрудничество и предоставившему существенную творческую свободу, а также всем, кто работал над книгой. Особая благодарность — невероятно терпеливому ведущему редактору Анне Журавлёвой, которая мотивировала меня продолжать работу, помогала на всех этапах и читала множество моих сообщений вечерами и по выходным, а также руководящему редактору направления «МИФ. Культура» Надежде Молитвиной, без которой книга могла и не случиться.

Неоценимую помощь оказала японист Ольга Чернова, хранитель фонда живописи и графики Дальнего Востока в Музее Востока, которая занималась научной редактурой текста и с которой мы смогли обсудить множество беспокоивших меня вопросов. Столь внимательный к деталям научный рецензент — невероятное везение!

Стоит поблагодарить и других моих коллег из Музея Востока, кто поддерживал меня в работе над книгой, — среди них и моя первая научная руководительница, Полина Коротчикова, много лет помогавшая мне. Под ее руководством были написаны бакалаврский и магистерский дипломы, она же поддерживала меня и в годы аспирантуры и параллельной работы в музее в отделе рекламы, помогая не терять в каждодневной рутине тягу к исследованиям. Спасибо и дружному отделу рекламы (всем-всем, с кем я успела поработать!), где все поддерживали и подбадривали меня, и коллегам из других отделов, в том числе музейному фотографу Ольге Сухаревой, оказавшей помощь в работе с черно-белыми схемами.

Конечно же, спасибо моей альма-матер — Суриковскому институту, где я обучалась теории и истории искусства и где поддержали мое стремление выбрать крайне редкую на тот момент для искусствоведа специализацию — анимационное искусство. Также спасибо и Государственному институту искусствознания, где я окончила аспирантуру и надеюсь вскоре защитить кандидатскую диссертацию под руководством Е. Б. Морозовой. Я многое почерпнула на заседаниях, круглых столах и конференциях сектора искусства стран Азии и Африки, которым руководит Е. И. Кононенко.

Спасибо ценителю и знатоку кино, инициатору множества чудесных кино- и анимационных показов Антону Куприянову, который поверил в то, что из меня может выйти исследовательница анимации, едва ли не раньше,