Озверение - Александр Изотов

Естественно, всё это я видел не глазами, а даром ангела Газриэля. Тот Марк, которому раньше боевой лук был противопоказан, даже не попытался бы сотворить такое. Но я натянул тетиву… знаю, сил и так не много, и сейчас ещё потрачу, но оно того стоило. Их надо припугнуть.

Просто я увидел, что отряд пытается вытащить тех, кого затянуло в водную ловушку. Там они сейчас или нет, воздух не мог подсказать, картинка запаздывала…

— Пошла! — прошептал я, спуская тетиву. Моё сознание неожиданно сорвалось следом, поддувая стреле прямо в оперение. Снизу, сбоку, снизу, с другого боку, снизу…

Пернатый снаряд, чиркнув перьями пару раз по шершавым камням, в мгновение ока пролетел около трёх сотен шагов, не потеряв в высоте. Вот свет факелов вырвал из темноты лица зверей, и одно из них резко увеличилось. Мне в последний момент пришлось резко толкнуть стрелу вбок, потому что она проходила выше макушки.

Вот мелькнул удивлённый глаз, и зверя не стало. Мгновение назад он помогал тянуть верёвку, вытаскивая ещё живого соратника из ловушки. Но вот он свалился, угодив в соседнюю ловушку, да ещё при этом и свалив ещё двоих воинов. И всех их ждала печальная участь.

Тут же я очнулся, вновь ощутив себя в теле недозверя, и даже подслеповато зашарил перед собой руками. Ощущение полёта было таким острым и насыщенным, и так впечаталось в душу, что меня даже охватило сомнение — а я и вправду должен сидеть вот так на щербатом полу, а не летать всю жизнь, словно молния?

— Ого… — только и вырвалось у меня.

Затем, спохватившись, я вскочил. Тут же качнулся и уцепился за выступ на стене. Сил этот выстрел отнял полно, а у меня и так их не было.

Зато преследователи заметно сбавят скорость. От их отряда осталось, кажется… хм-м… только трое. Они знают, что у нас есть стрелы и магическая меткость, и навряд ли кто-то ещё там захочет стать лёгкой мишенью. Темнота может в любой момент плюнуть в них смертью, и теперь им придётся двигаться ползком или вдоль стен, прикрываясь щитами.

— Беляш, твою-то меру! — я склонился над ним, — Нашёл время дрыхнуть!

Ответом мне был тихий храп, словно он знал, что не стоит сейчас нас демаскировать. Но эта его способность сваливаться в сон при любой опасности меня уже начала раздражать.

Вздохнув, я обернулся. Уставился в темноту, вообразив её целью для моего Дара Соколов. Стиснул пальцы на рукояти деуситового кинжала. Ещё немного. Ещё… Вот сейчас!

Стремительно летящий ко мне огонёк духа — эх, Небо отмерило мне только за одного — чиркнул отсветом по кривым стенам перед тем, как влепиться в кинжал. И в этот же момент я ударил Даром Соколов.

Мне показалось, что я не только ощутил, но даже увидел, как из темноты духовного эфира вытягивается в мою сторону рука. Полусогнутые пальцы уже дрожали от предвкушения, как стиснут мою шею… Но тут волна энергии, выпущенной мной, ударяет в пальцы, сминая их. Словно дубиной огрел!

Всё же отзвуки атаки Эзекаила дошли до меня, и я, качнувшись, ухватился за стену. Но и всё… Никаких конвульсий и судорог, никакого удушья. Даже перед глазами не потемнело, лишь крутануло немного, да сердце лишний раз зашлось.

Дыхание моего удара тоже ушло в эфир. Наверняка Отступник тоже ощутил ударную волну, и наверняка я снова смог его удивить.

— Что, чуешь, какие проблемы ты себе нажил? — улыбаясь, я замер, снова глядя в темноту. В такую обманчивую, успокаивающую…

Новый удар Эзекаила прилетел на долю секунды раньше, чем я ожидал, и мне даже почудились ледяные пальцы на горле. Но я всё же смог отразить атаку, снова отталкивая её Даром Соколов. Меня бросило лопатками на стену, кольнув об выступ, но это было ничто в сравнении с чувством сладкой победы.

Немая, но такая ощутимая ярость Эзекаила потонула в темноте, отражаясь эхом, которое мог услышать только очень чуткий маг. Я стоял, тяжело дыша, но улыбался. На лбу проступили капельки пота, да меня так и пошатывало от усталости.

Но это была другая усталость… Приятная, словно после изнурительной тренировки, которая потом подарит развитие. В прошлый раз я чувствовал себя, будто меня таскали по полю за лошадью, привязанным за ноги.

Я склонился над Белиаром, пару раз хлестнул его по щекам. Нет, не реагирует. Вот ведь хитрый демон! Пришлось снова подхватить его на плечи… Уф-ф, когда я уже сам свалюсь-то?

* * *

О том, что пещера скоро закончится, я узнал раньше, чем увидел далёкий свет. В нос пахнуло предутренней свежестью и опасностью, которая меня поджидала на выходе.

Пройдя ещё пару десятков шагов, я опустил Белиара на пол и уселся, прислушиваясь к воздушной ауре и вглядываясь в пёстрые отсветы впереди. Стихия заботливо рисовала мне картину свисающих над зёвом пещеры ветвей. Мягкие иголки плакучей лиственницы ласкали мой сканер, но эта мягкость была обманчива. Магический эфир на выходе гудел смертельной ловушкой.

Эх, я заставил погоню замедлиться, но и сам не мог двигаться быстро… Впереди был последний капкан, и он не отзывался ни на воздух, ни на воду. Мне нужен был Белиар.

— Вставай уже! — я встряхнул Демона, — Дагон шестырь выпал!

— А⁈ — Белиар тут же распахнул глаза и сел.

Ошарашенно огляделся, поймал меня взглядом. Усмехнулся.

— Хитро, поднёбыш, хитро…

— Это мне говорит морда, которая проехала на мне полпути?

Белиар встал, отряхивась.

— Чтобы восстановить силы, первушнику следовало отдохнуть. Поверь, если бы я не был уверен, что ты меня не дотащишь, я бы шёл сам. Да и тебе следует помнить, что я — мозг нашей кампании. А ты — ноги!

— Ох, прошу тебя, лучше заткнись, — я устало потёр лоб. Злиться сил особых не было.

Посмеиваясь, Белиар двинулся вперёд. Через пару шагов обернулся, стал вглядываться в темноту.

— Чего они ползут-то?

Я похлопал по плечу лука.

— Припугнул.

Демон лишь хмыкнул. Тут я спохватился:

— Они что, уже так близко?

— Да нет, шагов триста.

— Но как ты так быстро научился смотреть в такую даль⁈

— Да сидел в башке у одного поднёбыша, насмотрелся приёмов…

В этот раз снисходительно хмыкнул уже я.

После пещерной темноты ночной звёздный мрак казался нам таким ярким, что мы жмурились, глядя на тёмные силуэты ветвей, висящих над выходом. Белиар некоторое время стоял, вытянув ладонь.

— Не земля, и не огонь, — он обиженно надул