Озверение - Александр Изотов

Очень скоро на верхних уступах мелькнула пятнистая шкура. Внимательные кошачьи глаза неотрывно следили за легкомысленным первушником. Огромная кошка, пригибаясь, стала перемещаться между выступами и валунами, не попадая в поле зрения Белиара.

Демон остановился и, вздыхая, стал любоваться на низину. Он стоял спиной к хищнику, и тот заметно ускорился. И, когда до первушника оставалось около десятка шагов, прыгнул…

Моё воздушное жало сбило барса с траектории, и страшенные когти лишь чуть-чуть не достали до лица Белиара. Я оказался рядом ещё до того, как хищник вскочил и, узрев сильного противника в лице меня, попытался удрать.

Моё копьё пронзило ему рёбра, но в сердце я не целил. Зато Белиар, обнажив клинок, точно пробил ему грудину. Хищник тяжело упал, последний раз вздохнув и попытавшись достать до первушника когтями.

Наградой Белиару был жирный светлячок духа, и, судя по блеску в глаза первушника, у него стало ещё меньше сомнений относительно моей затеи. Досталось духа и мне, кстати. Точнее, моему кинжалу…

Я требовательно выставил руку. В этот раз моё сражение с Эзекаилом не длилось и пары секунд. Вот в магическом эфире появилась его наглая морда, как мой удар, нацеленный через Дар Соколов, отправил его домой. Второй раз ангел не сунулся, и это мне очень не понравилось.

— Правильно боишься, поднёбыш, — хмыкнул Демон, — Он прощупывает тебя. Глупо думать, что он каждый раз будет атаковать одинаково.

— А то я сам не понимаю…

Следующей нашей добычей стало сразу несколько горных баранов. Причём эти бедолаги, опять же, сами вышли на Белиара. Инфериор жесток — даже травоядные здесь не брезгуют убийством, если чуют, что можно поживиться духом. Каждое живое существо хочет стать сильнее.

Пятая ступень всё никак не хотела даваться Белиару. Про себя я и не думал — я был сейчас подобен зверю третьей ступени, и моя мера требовала ещё больше духа, а не те крохи, которые сыпались с баранов четвёртой и пятой ступеней.

Но вот что меня неприятно удивило, так это то, что наглая морда Эзекаила больше не явилась, чтобы завладеть силой кинжала. Я стоял несколько минут, ожидая атаки, пока не понял, что Отступник не явится.

— Интересно, можно ли отложить удар? — нервно спросил я.

Белиар пожал плечами.

— Вся эта история с деуситом непонятна. Тут ничего нельзя загадывать, поднёбыш.

До того момента, как Белиар поднял-таки пятую ступень, нашей жертвой стали пара хищных кошек, один медведь, и около десятка горных козлов и баранов. За всё это время Эзекаил так и не предпринял попыток меня атаковать.

Мы оба радовались, как дети, когда Демон поднял ступень. Но в то же время меня не покидало ощущение, что не только Отступник усыпляет мою бдительность. Проклятые Горы тоже будто ждали своего часа, чтобы оправдать своё название.

Да, мы ещё не вошли в них, и были пока в предгорьях, но Проклятые Горы опасны даже тогда, когда ты просто рядом.

— Ух, как я силён! — Демон на моих глазах раскрошил гранитный камень, просто стиснув его в ладонях. Тот взорвался в пыль.

Время от времени мы возвращались на тропу, проверяя, не потеряли ли мы следы Приора. Не потеряли, и даже нашли необычную находку.

Ферритовые доспехи, пробитые чьими-то когтями. Кованый нагрудник, кольчуга и шлем, в котором зияла страшная пробоина. Какой-то зверь отдал свою жизнь, сражаясь с неизвестным хищником, и его тело уже исчезло. Был ли убит хищник, мы не знали.

На нагруднике красовалось тиснение, герб Бурого Приората. Я потрогал доспехи, потёр землю под ними и попытался понять, какой ступени был зверь.

Белиар тоже приложил ладонь. Его земная стихия сработала быстрее, и он открыл глаза:

— Кажись, зверь-то был четвёртой ступени.

— Значит, и хищник не слабее.

Мы оба на всякий случай отступили под ветви ближайшего дерева. Это был довольно большой дуб, с толстым и корявым стволом из-за того, что рос на склоне. Прямой опасности мы не чуяли, но зудящее чувство тревоги не давало мне покоя. Как назло, оно у меня появилось в тот момент, когда Эзекаил прекратил свои попытки атаковать меня.

Сраный Отступник! Решил свести с ума, надрывая мою интуицию…

— Как думаешь, — сказал я, — А я смогу достать до Эзекаила?

Тот прищурился.

— На его месте я бы выставил ментальные ловушки.

— Тоже об этом поду…

Я не договорил. Мы с Белиаром вскинули головы, когда над нами затрещали ветви дерева. Громадные когти, каждый размером с кухонный нож, вонзились в толстую ветку над нами. Показался огромный изогнутый клюв, покрытый острыми шипами, а следом из листвы возникли два внимательных глаза.

Над нами сидел сокол, размеров таких, что спокойно мог бы унести корову. Он грозно закричал, развернул крылья, и перья на них оказались тоже обрамлены громадными изогнутыми шипами. Казалось, что сами перья состоят из них же.

Вниз посыпалась листва, сокол стал перебираться ниже, намереваясь спрыгнуть к нам. А мы с Белиаром замерли, не в силах двинуться от необычного дара сокола — его глаза притягивали сильнее аурита, заставляя просто стоять и глупо таращиться в громадные агатовые зрачки.

Я с огромным трудом нашарил в себе силы включить Дар Соколов, чтобы попытаться загородиться от гипнотических зрачков — только этот дар мог помочь выставить ментальную защиту. И в этот-то момент магический эфир разорвался, заставив мою интуицию взвыть раненым зверем.

Эзекаил, чьё оскаленное лицо вспыхнуло перед моим внутренним взором, протянул руку, стискивая мою шею в тисках…

Глава 24

Первый контакт

Странное это дело, когда не можешь вдохнуть, хотя на самом деле ничего не мешает. Но я стоял и хрипел, сам себя хватая за шею, а Белиар беспомощно таращился на хищную птицу, пробирающуюся к нам сквозь ветви.

«Ты думал, сильная воля, сможешь перехитрить бога⁈» — железный голос Эзекаила звенел в моей голове.

Я вспомнил, как когда-то попадал в подобную ловушку. Когда в Шмелином Лесу проник в разум Королевы Пчёл, скованной магией Абсолюта, и оказалось, что там, в мозгах бедного животного, меня поджидал Жёлтый Приор.

Что я тогда сделал? Как вырвался? Обнулился же… Дерьмо нулячье! Сейчас не получится!

Ну, я же сильная воля! Я же…

— Поднёбыш! — послышался будто сквозь вату голос Белиара.

Моя щека вдруг раскалилась, стала едва не полыхать, и запахло палёной плотью. От адской боли сознание на мгновение прояснилось, а хватка Эзекаила стала гораздо слабее.

Не сразу я осознал, что это Белиар нашёл в себе силы ухватиться за моё лицо. И он не