Озверение - Александр Изотов

— Как я тебе уже говорил, Марк — лучшая защита это нападение.

— Я не про это, — я покачал головой, — Можно ли внаглую забрать дар у Эзекаила? Ведь он ангел… даже архангел бывший, насколько знаю.

— Он и богом побывал, — напомнил Белиар.

— У него должны быть дары. Мощные. Его оружие — меч?

Демон кивнул.

— Если порассуждать на эту тему, то его дары — твои дары. Тебе их даже отнимать не надо, ты уже должен ими обладать.

Я поджал губы. Одно дело — рассуждать об этом, и совсем другое — нащупать эти самые дары. Овладей тем, не знаю чем.

Наш путь лежал дальше, вдоль тропы, проложенной Бурым Приором, но сила животных продолжала возрастать. Как и горы — они становились всё выше, растительное жизни в них было всё меньше, и всё больше становилось понятно — мы и вправду движемся вглубь Проклятых Гор.

* * *

— Этот Бертольд явно сошёл с ума. Ну какой нормальный человек попрёт в Проклятые Горы? — ворчал Белиар, когда мы сидели на трупе очередного убитого монстра.

На этот раз это была громадная ящерица. Поднявшись до девятой ступени, она мутировала, обросла роговыми наростами и овладела земной магией настолько, что была способна маскироваться под камни. Бедный Белиар, не имеющий достаточно опыта, не сразу понял, что его смутило в огромном валуне, пока вдруг вокруг его шеи не оплёлся длинный язык.

Впрочем, это не помешало мне её убить. Нам, если точнее — я всё ещё, если представлялась возможность, делился с ним добытым духом.

— Пошли уже, — сказал я, устало поднявшись и зашагав вверх по склону.

Эту ящерицу пришлось валить, используя Дар Соколов. А этот дар был опасен тем, что в самый неудобный момент вылезала наглая морда Эзекаила. И сколько не бей по этой морде ментальными кулаками, скромнее она от этого не становилась.

Так-то Отступника можно было понять. Много лет вынашиваешь план, как заманить бога в ловушку, чтобы получить его силу. Наконец, это удаётся, но на небеса лезет настырная частица Абсолюта, которая практически тебя убивает. Но ты находишь способ воскреснуть, оплетаешь весь Инфериор своим коварным замыслом, превращая его буквально в оружие… И тут снова эта же частица Абсолюта разрушает твои планы. Внаглую отбирает это самое оружие и отдавать не собирается.

Так что да, Эзекаила я понимал. Но каждый раз бил и бил по его роже, чтобы знал. Вот только и мне крепко доставалось, потому что я в эти моменты пытался нащупать стихию духа Отступника, чтобы свистнуть какой-нибудь его дар. И он явно это чуял, отчего свирепел ещё больше.

Я не сразу оторвался от своих размышлений, поняв, что шагаю один. Обернувшись, уставился на Белиара, который не то, что не поднялся с трупа ящерицы. Наоборот, он просто ничком свалился, да так и лежал лицом в земле.

— Твою ж мать, Беляш! — я сорвался к нему.

Странные зеленовато-синие следы на его шее тут же мне всё пояснили. Язык твари оказался ядовит, просто яд не сразу подействовал. Дерьмо нулячье!

Я подхватил первушника, закинул на плечо. Я и сам ещё не исцелил своё лицо, ни одного ручья мы пока так и не нашли. А тут теперь и это!

— Вода! — зашипел я, лихорадочно пытаясь понять, куда же мне двигаться.

Вот я идиот… Я тут же, закрыв глаза, стал слушать ветер. Вот только теперь я делал это совсем по другому.

Чтобы почуять одну стихию, которой плохо владеешь, можно помочь другой. Той, которой владеешь мастерски!

Вода всегда испаряется. Любой воздух имеет влажность, и там, где есть водоёмы, эта влажность всегда выше. Поэтому мне нужен пар… Мельчайшая дисперсия, которую так заботливо ко мне несёт ветер.

Есть! Я тут же рванул в другую сторону, перепрыгивая через труп ящерицы. Да, мой путь лежал ещё глубже в горы, и я знал, что мы уже пересекли ту границу, за которой никакая мера не гарантировала жизни. Даже человеческая.

Но Белиар едва дышал, лёжа на моём плече, поэтому я нёсся изо всех сил вниз по склону. Перелетел через седловину на соседнюю гору и теперь понёсся вверх.

Где-то сбоку послышалось хищное шипение, краем глаза я заметил, как серые камни начали шевелиться, срываясь за мной в погоню. Но я уже напитал ноги энергией ветра, и долго хищники за мной не гнались.

Скорее всего, не хотели забегать в ареал обитания другого, более могучего хищника… Эту мысль я старался отогнать куда подальше.

Вскоре я услышал звук, который был мне милее любого другого. Журчание воды!

Тёмная полоска ручья, бегущего по низине, открылась внезапно. Я едва не сорвался с крутого склона и заскользил на пятой точке, пытаясь тормозить пятками и при этом не елозить лицом Белиара по камням. Где моя стихия земли⁈ Раньше я это делал в десятки раз ловчее!

Я съехал прямо в ледяной ручей. Врубился в него, разметав кучу брызг. Сразу же скинул Белиара в воду, оставив снаружи только голову, и приложил ему ладони к шее. Закрыв глаза, стал вспоминать магию, которой не пользовался, наверное, уже тысячи лет.

Самому себе всегда легче выгонять из крови яд. Когда же спасаешь чужую жизнь… Втягиваем воду через кожу, хватаем частицы яда, выгоняем наружу. Втягиваем, хватаем частицы яда…

Вталкиваем в желудок. В мочевой пузырь. Давай, Беляш! Выталкивай отраву всюду, где можешь!

Демон тут же согнулся. Его вывернуло желчью, от судорог он погрузился в воду и едва не нахлебался. Я вытянул его за шкирку на берег и, бросив на гальку, свалился рядом. Сердце бешено стучало в груди, пытаясь объяснить мне, что я только что пробежал не одну сотню метров.

— Вот ведь я зверьё пустое! — вырвалось у меня.

Белиар не мог толком говорить, поэтому лишь просипел что-то, похожее на вопрос.

— Да я не уверен, что смогу найти дорогу обратно, — признался я.

Теперь Демон прохрипел что-то обидное, намекающее на мой интеллект. Неблагодарный засранец.

Ругаясь на Белиара и на самого себя, я снова подполз к ручью. Плеснул себе на обожжённую щёку и потянулся к стихии воды, уговаривая её хоть немного меня подлечить. Само заживать оно будет не то, чтобы долго, но мне хотелось бы побыстрее.

Легкая дрожь земли, которую я ощутил и безо всякой земной магии, заставила меня замереть. Белиар рядом тоже задержал дыхание.

Ручей вытекал из узкого ущелья в отвесной скале, которая перекрывала низину словно массивная треснутая стена. Из ущелья поддувал ветерок, и моё воздушное чутьё на вдохе вдруг