Озверение - Александр Изотов

Я стиснул зубы от досады. Дело было даже серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

Магия стихии духа была настолько же могучей, насколько и разнообразной. Дар Соколов, Дар Скорпионов, или Дар Газриэля… Всё это были проявления стихии духа.

Что могло нас ждать в этой ловушке? Сумасшествие? Страх? Или смех до смертельных коликов?

Белиар довольно быстро придумал расклад:

— Ты идёшь первый и принимаешь весь урон.

— Да с нуля ли⁈ — возмутился я.

— Ты частица Абсолюта, Избранный Инфериора, да ещё и просва, насколько помню. Продолжать?

— А дьявол Тенебры у нас теперь слабый духом?

— Он теперь первушник, — Белиар бесцеремонно ткнул меня в плечо, подталкивая вперёд.

Подарив ему один из самых уничтожающих своих взглядов — а у меня их была целая коллекция — я всё же шагнул к ветвям ивы. Ловушки стихии духа были таковы, что обойти их не представлялось возможным. Тут только померяться силой с тем мастером, что ловушку чаровал.

Конечно, с силой Приора какой-то там зверь третьей ступени навряд ли справится… А я всё же считал себя зверем, а не мутантом-первушником десятой ступени! Но стихия духа отличалась от материальных стихий именно своими разнообразием и гибкостью.

Ключевое слово — дух. Там, где пасовали земля и огонь, вода и воздух, дух творил чудеса. Эта стихия пронзала все миры насквозь, находя свои крупицы в любом живом существе.

Именно дух поднимает изнемогающего от жажды в пустыне, чтобы двигаться вперёд. Дух заставляет обессиленного пловца грести дальше. Именно дух даёт последние силы там, где их вообще не может быть.

Сила духа не измеряется ступенями. Здесь ноль может стать равным приору… Хм-м, ну это я, конечно, сказанул. Но, главное, Белиар прав — я мог попробовать выстоять в последней ловушке. Моя разница в ступенях с приором Бертольдом гораздо меньше, чем у первушника, так что из нас двоих терпеть только мне.

Остановившись в шаге перед покачивающейся ветвью, я протянул палец. Коснулся мягких коротких иголок…

Острая боль пронзила мой мозг, хлынула пламенем по всему телу. Ноги подогнулись, колени задрожали, но я чудом устоял.

— Марк! — голос Хильды донёсся откуда-то снаружи. Где-то сбоку, всего метров пятьдесят, но видимость закрывает склон холма. Я напрягся и готов был уже сорваться вперёд, но в последний момент словно прирос к земле.

Нет! Нельзя. Думай, Марк, думай! Решай, чёртова ты частица!

— Ма-а-арк! — голос Волчицы оборвался вскриком, полным боли, — Ма-а-а… ахр!..

Воздух тут же принёс мне образ Хильды, пронзённой клинком. Закованный в сильверит приор Бертольд, бородатая рыжая детина, сжимал в руках чёрные волосы Волчицы и насаживал её на лезвие громадного меча всё глубже и глубже. Ветер ударял мне не только в уши её хрипами, но и бил в ноздри запахом крови. Хильда смотрела прямо на меня, пыталась тянуть руку…

Моё сердце сжалось от осознания, что я мог успеть. У меня были эти несколько секунд между первым и вторым криком, но я застыл. Проверял, видишь ли, свой дух на крепость. Усомнился, видишь ли, в истине происходящего.

Бертольд тоже стоял, уставившись на меня с диким оскалом. Рыжая борода мерцала на фоне серебристого нагрудника. Свежая кровь, брызнувшая на лицо и доспех, заставила его расхохотаться, и он прокрутил лезвие.

Хильда задёргалась, но я стоял, ощущая, как по щеке потекла скупая слеза. А вот за это, приор Бертольд, я тебя отдельно четвертую… Два раза. И пусть это всего лишь иллюзия, но даже за одну только мысль об этом ты уже обречён! Слышишь, Бертольд⁈

Я медленно выдохнул, чувствуя, как спадает напряжение. Пик духовной ловушки был уже позади, её сила пошла на убыль. Образы убитой Хильды, висящей на клинке, подёрнулись, стали уплывать, будто марево в пустыне.

Впрочем, навряд ли бегущий приор будет тут стараться и накладывать на секретный проход серьёзную ловушку. Это не целый род Белых Волков на сотни лет проклясть…

Вспомнился проклятый тракт в Старых Горах, где Эзекаил устроил ловушку для всех путников, надумавших сократить дорогу. У него, кстати, Хильда красивее вышла, и масштаб событий поболее был, да и почувствительнее. Его галлюцинации могли и морду набить, так что сплоховал тут приор Бертольд. Мог бы хоть чуть-чуть постара…

— А-а-а! — крик сзади заставил меня вздрогнуть. Острое чувство опасности укололо в спину за мгновение до того, как под лопатку вонзился клинок.

Теперь уже меня пронзили насквозь. Я не шелохнулся, уставившись на кончик меча, торчащего из моей груди. На глазах он наливался раскалённой красотой, кровь начала дымиться, а сталь внутри меня превращаться в пламя.

Но я так и не двинулся. На самом деле мне ещё больших трудов стоило остановить своё тело, и не позволить тренированным мышцам перехватить удар Белиара, да ещё и контратаковать. Ведь Демон бил так, что я легко мог прикончить его, не дав себя даже поцарапать.

Но я не двигался… Клинок не настоящий. Запах палёной плоти — моей плоти! — не настоящий. Усомнюсь, заору от боли, и тогда тело согласится умереть.

Нет!

Боль исчезла так же мгновенно, как и появилась. Я вдохнул полной грудью, радуясь, что она всё такая же целая. Вернулись звуки ночного мира. Возможно, именно из-за этого я и не клюнул на галлюцинацию, потому что иллюзия всё же была ограничена.

— Поднёбыш? — хлопок по плечу оказался чувствительным, — Ну и чего там было? — спросил Белиар, почуяв, что я разрядил ловушку, — Какая-нибудь хрень про любовь и всё такое? Видел свою эту стерву?

Я ткнул его локтем в рёбра.

— Ты про мою Хильду рот-то не разевай!

— А, видел, значит, — тот, потирая бок, заржал.

Мы прошли вперёд. Ноги всё ещё были ватными от пережитого, и я мысленно пообещал себе припомнить это Бурому Приору. Хотя навряд ли тот имел представление, что я увидел. Просто так уж заклинание работает с мозгами тех, кто попал в ловушку, и, скорее всего мы с Белиаром должны были просто прикончить друг друга.

Волна магии мягко ударила в затылок, будто бы подгоняя нас. Мы удивлённо обернулись, глядя на тёмный зёв пещеры, скрытой под ветвями лиственницы. Разряженная ловушка снова набирала силу, я остро ощутил прилив стихии духа.

— Многоразовая… — с уважением кивнул Белиар, — Да уж, этот Бертольд умеет удивить.

— Значит, о погоне не стоит беспокоиться, — я толкнул его, подгоняя по утоптанной тропе.

Земли, где мы вышли, разительно отличались холмистой равнины, где стояла столица Бурого Приората. Здесь вокруг нас возвышались уже довольно острые вершины, разрезающие небо, подёрнутое предрассветной дымкой. Это были ещё