Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

очередной таблице, которую я заполнял. Я тихо выругался про себя. Схватил трубку и вдруг услышал голос Марины. И так пожалел, что в этой реальности нет смартфонов, нельзя выйти на крылечко школы, уйти в глубину сквера и поговорить с любимой женщиной так, как хочется.

— Школа номер десять. Олег Туманов у телефона, — произнёс я официальную фразу.

— Олежек, забери меня отсюда, — полился нежный голосок Марины, от которого по спине пробежали мурашки и бросило в жар. — Со мной всё в порядке. А меня не отпускают. Говорят, какие-то обследования нужно провести.

— Значит, надо, чтобы провели, Марина. Поверь, врачам лучше знать.

— Какой ты злой! — проворчала она с досадой. — Вот возьму и убегу отсюда сама. Ищи меня потом.

Слова Марины, сказанные шутливым тоном, почему-то заставили сердце ёкнуть. Странно, раньше она так не говорила. А тут она вела себя так, словно её поместили не в больницу, а отправили на курорт, где она расслабилась и забыла о своей роли будущей матери.

— Не надо так, — сказал я холодно. — Понимаю, что тебе там скучно. Но сама знаешь, что тебе пришлось пережить, — окончание фразы я произнёс очень тихо.

— Что ты так шепчешь? — недовольно выпалила она.

— Я на работе.

В трубке повисла тишина, а затем Марина уже серьёзно сказала:

— Олег, со мной действительно всё в порядке. Но я очень, очень хочу тебя увидеть. Понимаешь? Я соскучилась.

— Я постараюсь приехать. Что-нибудь тебе привезти? Апельсины, бананы?

— Олег, — возразила она с лёгким укором. — Ну мне же ничего нельзя.

Я вздохнул: вся эта канитель с беременностью Марины начала действовать мне на нервы. А впереди ещё почти полгода до родов. А в течение года, а то и дольше, младенец будет кричать днём и ночью. Он будет бесцеремонно требовать внимания, заберёт всё время Марины так, что я вылечу из сферы её интересов. Надо пережить это состояние. Если родится мальчик, сделаю из него… Нет, никого делать не буду. Пусть сам решит.

Я разорвал бланк, на котором осталась мерзкая кракозябра, начал заполнять новый, но скомкал и бросил в урну. Оттолкнувшись от подлокотников кресла, вскочил и отошёл к окну, разглядывая сквер с шумящим морем вязов и клёнов.

Думал о том, как сложится наша семейная жизнь с Мариной. Как завуч я стал получать больше зарплату, но всё равно моё положение выглядело нищетой на фоне того, что имел Мельников. Он решил подарить нам кооперативную квартиру. Щедрость арабского шейха. Это унижало меня.

Обратите внимание — автор очень нуждается в отзывах, а также в лайках, наградах. Это стимулирует писать дальше и верить в свои силы.

Глава 16

Шпионские игры и дела семейные

— Штирлиц идёт по коридору.

— По какому коридору?

— По нашему коридору.

— А куда он идёт?

Голос Копеляна: «Штирлиц шёл к Мюллеру»

Я шёл не к шефу гестапо и не по коридору Главного управления имперской безопасности в Берлине, а по подземному переходу железнодорожной станции, чтобы попасть в парк имени Льва Толстого для встречи с моим куратором из КГБ, который назначил её после моего звонка. Но этот диалог штандартенфюрера СС Шольца и Мюллера неотступно преследовал меня.

Я действительно ощущал себя шпионом во враждебной среде, и мне было очень неуютно из-за этого. Хотелось сбросить этот груз раз и навсегда, но я понимал, что завяз в этих сетях надолго, если не навсегда.

Парк расцвёл, на газонах появился низкий ряд розовых цветочков в окружении маленьких глянцевитых листьев, шумели дубы, клёны и берёзы.

Посетителей, правда, я увидел немного. Всё-таки будний день. Прогуливались мамаши с колясками, носилась ребятня на велосипедах и самокатах.

Я спустился по разбитой, но заасфальтированной дорожке к каналу, перед которым раскинулся пляж, где уже загорали несколько человек. В основном немолодые женщины в закрытых купальниках унылого цвета. Присел на скамейку, с которой хорошо видел арочный металлический мост; из-под него медленно выплывал небольшой однопалубный теплоход, разрезал тёмную воду канала, поддёрнутую барашками волн, оставляя белые буруны.

Киселёв подошёл чуть позже. Постоял у ограды маленькой круглой веранды. Закурил сигарету и лишь затем присел рядом, бросил изучающий взгляд.

Щёлкнув замками портфеля, я вытащил мои отчёты и передал ему. Киселёв, наклонившись вперёд, начал медленно прочитывать. Отложил один лист, второй.

Вдруг он вскочил, вернулся к ажурному ограждению, выкрашенному белой облупившейся кое-где краской. И по выражению его лица я понял, что он чем-то сильно недоволен, скорее в ярости.

Повернувшись ко мне, выдохнул:

— Я не верю в это!

— Во что, Всеволод Дмитриевич?

Киселёв плюхнулся рядом со мной и, сузив глаза, тихо отчеканил:

— Вы уверены, что видели именно Мартынова с Назаровым? Может быть, вы ошиблись? Голос похож?

— Он потом прошёл мимо меня. Я прятался за деревом. И видел его очень хорошо. Это он.

— Не могу поверить, что такой кадровый офицер продался немчуре! Не верю! Как вы смогли вообще подслушать их разговор?

Он побагровел, на лбу заблестели бисеринки пота. Даже черты лица будто обострились. Я впервые видел Киселёва в таком расстроенном состоянии.

— Я выходил из кабинета Назарова, когда услышал, что он разговаривает с кем-то по телефону. Назначает встречу. Проследил за ними. Понял, что они пойдут в сквер, и спрятался там в кустах. Мартынов сказал, что его люди ликвидировали Корчагина и уничтожили все признаки, по которым его можно было бы опознать. А Назаров сказал: «Туманов опознал».

— Ну и что же могло заставить Мартынова пойти на такое преступление? Что⁈

Кажется, мой куратор взывал скорее к высшим силам, чем задавал вопрос. Но я знал ответ.

— Могу предположить, — осторожно начал я.

Он кинул на меня такой растерянный взгляд, будто увидел самого Господа Бога.

— У вас и на это имеются догадки? Давайте! — нетерпеливо воскликнул он.

Я лишь хмыкнул и объяснил:

— Когда я был в Мюнхене, то нас с академиком Тузовским и Мартыновым привезли в лучший пивной ресторан. Хофбройхаус. Там, на втором этаже, располагался небольшой зал в ретростиле. Пиво лилось рекой.

— В общем, вы там хорошо повеселились, — продолжил Киселёв. — И что дальше? Не вижу никакого криминала.

Мне хотелось брякнуть ему, чтобы он не перебивал меня. Но понимал, что комитетчик немного не в себе, после того как узнал, что один из его коллег оказался «кротом».

— Мне было нужно рано вставать, и я ушёл. Но перед тем, как спуститься в фойе, услышал какой-то топот. Остановился в дверях и увидел, как Мартынов танцует с официанткой. А они там очень красивые, с высокой открытой грудью… Мой куратор был очень пьян, он… ну, в общем, там стоял такой разврат, что я поразился.

— Ну и дальше что⁈ — выкрикнул с