Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

Где зло, там женщина идет

Шагов на тысячу вперед…[14]

Коровьев продолжает знакомить королеву бала с новыми гостями: «Вот и она! Московская портниха… Мы все ее любим за неистощимую фантазию… Держала ателье и придумала страшно смешную шутку: провертела две круглые дырочки в стене…»

На словах «две круглые дырочки» Любимов просит двух девушек-мимов повернуться к публике попками и повертеть ими. Коровьев представляет Маргарите остальных гостей весеннего бала полнолуния: за госпожой Минкиной выскакивает повешенный алхимик с веревкой вокруг шеи, через которую он перепрыгивает и которой крутит во все стороны; затем появлялся молодой человек, продавший свою девушку в публичный дом; Калигула, Мессалина, Малюта Скуратов, Нерон и многие другие… «Пофантазируйте! Пофантазируйте!» – призывает Коровьев зрителей.

В темноте появлялся Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула (12–41) – римский император, прославившийся своим жестоким правлением. Ему приписывают обширный перечень зверств. (У Августа Стриндберга есть книга о Калигуле под названием «Кровожадный зверь».) Калигула страдал множеством психических заболеваний. Он был женат четыре раза, любил переодеваться в женскую одежду, так как в детстве ему приходилось развлекать танцами солдат в военных лагерях; по свидетельству современников, он «неустанно звал Луну к себе в объятья в свое ложе». Своего любимого коня Инцитата Калигула назначил римским сенатором. Он собирался установить свою статую в образе Юпитера в Иерусалимском храме, а в случае неповиновения иудеев жестоко подавить протест. Убийство Калигулы произошло в театре. «Все деспоты любят театр!» – усмехается Любимов. Когда правитель остановился пообщаться с актерами, заговорщики нанести ему тридцать ударов мечами.

Валерия Мессалина (20–48) – третья жена римского императора Клавдия, властная, жестокая, коварная и крайне распутная особа. Рассказывали, что она приходила по ночам в лупанарий (бордель) и отрывалась там по полной программе. Однажды Мессалина вызвала известную римскую проститутку на секс-соревнование. Профессионалка сдалась после двадцать пятого соития, а Мессалина продолжала заниматься любовью до рассвета. Мессалина собиралась организовать заговор против законного супруга, но Клавдий прослышал об этом и приговорил ее к казни. Мессалине предложили покончить с собой, но она надеялась на снисхождение мужа. Мессалину не пожалели и закололи кинжалом. Клавдий за ужином даже не отреагировал на это известие, а сенат приговорил ее имя к забвению.

Нерон (37–68), убитый в тридцать лет, – такой же, как и Калигула, извращенец и садист. Он является первым гонителем христиан и организатором казней апостолов Петра и Павла в Риме. Когда сенат объявил Нерона врагом народа и готовил для него публичную казнь, у него не хватило мужества покончить с собой. Он бегал по дворцу в поисках опытного убийцы, чтобы тот заколол его, и вопил: «У меня нет ни друзей, ни врагов!» Перед тем как при помощи своего слуги Нерон перерезал себе горло, он произнес свою знаменитую фразу: «Какой великий артист погибает!» Имя Нерона также было предано сенатом забвению. Но в памяти народной имена злодеев остались живы. Портрет Нерона висел в Независимом театре в булгаковском «Театральном романе».

Последним в списке убийц был Малюта Скуратов – правая рука и главный душегуб Ивана Грозного, стоявший во главе опричников, которые терроризировали население убийствами, жестокими пытками и казнями. «Не так страшен царь, как Малюта», – ходила о нем молва. Он собственноручно задушил подушкой митрополита Московского и всея Руси Филиппа.

У Булгакова в романе на сатанинском балу присутствует одиннадцать гостей. Последние два гостя в романе не названы, но из диалога Маргариты с Коровьевым можно предположить, что речь шла о наркоме внутренних дел Генрихе Ягоде и о его секретаре Павле Буланове. Ягода был известным в Москве игроком и любителем прекрасного пола. Булгаков ввел их в роман после того, как оба были казнены (Ягода расстрелян «за шпионаж» в 1938 году; Буланов расстрелян в том же году по обвинению в покушении на главу НКВД Николая Ежова, которого Буланов по наставлению Ягоды якобы пытался отравить.) В романе лишь эти двое не целовали колена Маргариты. В пьесе Любимова упоминания об этих гостях нет.

В романе Коровьев представлял Маргарите и других почтенных гостей: «директора театра и доктора прав господина Гёте, а также господина Шарля Гуно, известнейшего композитора». Первый был автором пьесы «Фауст», а второй – композитором, написавшим любимую оперу Булгакова «Фауст». Приверженность Булгакова к гётевскому «Фаусту» прослеживается во всем тексте романа – от эпиграфа до его персонажей.

Некоторые исследователи творчества Булгакова предполагают, что ария Мефистофеля из оперы Гуно «Фауст» с куплетом «Сатана там правит бал, там правит бал…» вдохновила писателя на создание картины сатанинского весеннего бала полнолуния.

Как не вспомнить о Весеннем фестивале, устроенном 23 апреля 1935 года в личной резиденции американского посла в СССР Уильяма Буллитта, о котором упоминает в своем дневнике Елена Сергеевна Булгакова. Она же утверждала, что после ночного пиршества Булгаков переписал 23-ю главу романа и создал новый вариант «Великого бала у сатаны». Некоторые булгаковеды называют Уильяма Буллитта, встречавшегося в 1919 году с Лениным, прототипом Воланда.

Вот что пишет Елена Сергеевна 23 апреля 1935 года: «Бал у американского посла. М. А. (Булгаков. – Л. А.-Г.) в черном костюме. У меня вечернее платье исчерна-синее с бледно-розовыми цветами. Поехали к двенадцати часам. Все во фраках, было несколько смокингов и пиджаков… В зале с колоннами танцуют, с хор – прожектора разноцветные. За сеткой – птицы – масса – порхают. Оркестр, выписанный из Стокгольма (оркестр был выписан специально для бала из Праги. – Л. А.-Г.). М. А. пленился больше всего фраком дирижера – до пят»[15].

Невиданная роскошь произвела на приглашенных, даже на элиту советского общества, неизгладимое впечатление. В центре бального зала под громадной хрустальной люстрой был установлен фонтан с шампанским, где и встречал гостей Уильям Буллитт. Между колоннами летали экзотические птицы, позаимствованные из московского зоопарка. За все это великолепие платил сам посол, а был он человеком баснословно богатым.

Далее Елена Сергеевна отмечает: «Ужин в специально пристроенной для этого бала к посольскому особняку столовой, на отдельных столиках. В углах столовой – выгоны небольшие, на них козлята, овечки (овечек там не было, так как от них исходил неприятный запах. – Л. А.-Г.), медвежата. По стенкам – клетки с петухами. Часа в три заиграли гармоники и петухи запели. Стиль рюсс. Масса тюльпанов, роз – из Голландии (здесь Елена Сергеевна тоже ошиблась: цветы были привезены из Финляндии. – Л. А.-Г.). В верхнем этаже – шашлычная. Красные розы, красное французское вино. Внизу – всюду шампанское, сигареты. Хотели уехать часа в три, американцы не пустили… Около шести мы сели в их посольский кадиллак и поехали домой»[16].

Все последующие дни