Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

Любимов признается артистам, что у него в роду по материнской линии были цыгане, а у цыган, как известно, помимо конокрадства, присутствуют еще и врожденный артистизм, наглость и напор: «Меня однажды привели в цыганский театр "Ромэн", так я там так возбудился, что чуть не выскочил на сцену, родители еле меня успокоили. Понимаете теперь, какой у меня бешеный темперамент?» Актеры подшучивают над ним: «Нет, мы ничего не понимаем. Мы такие глупые, что не заметили вашего темперамента».

На сцене каша, особенно когда выпустили мимов. Они тут же принялись накручивать свои колеса, делать стойки на голове, шпагаты, мостики и прочие трюки. Любимов кричит, чтобы все успокоились и не самовольничали, а ждали его команды. Сначала Коровьев выведет на сцену Маргариту. Азазелло и Бегемот вынесут на авансцену плаху и два топора.

Стефан Лундгрен, главный по реквизиту, спрашивает, какого размера должна быть плаха. «Это зависит от размера задницы нашей Маргариты. Вот идите и замеряйте», – невозмутимо отвечает режиссер.

Домработница Наташа – актриса Катарина Густафссон – должна выскочить со сковородкой и двенадцатью свечами, которые Азазелло и Гелла торжественно установят на маятнике. Маргарита сядет на трон, но только после приглашения хозяина бала. Воланд может издать на трубе какой-нибудь дьявольский сигнал, что-нибудь из Пятой симфонии Бетховена.

Из гроба с двойным дном выходят гости бала. Коровьев шепчет Маргарите: «Один совет вам, королева. Среди гостей будут различные, ох, очень различные, но никому, королева Марго, никакого преимущества… И еще не пропустить никого. Хоть улыбочку, хоть словечко. Только – не невнимание, от этого они захиреют…» На этой фразе Коровьеву сделать брезгливую рожу с оскалом. Матс Бергман строит гримасу, которая понравилась режиссеру: «Запомни то, что ты сейчас изобразил, особенно свой оскал, у тебя хорошо получилось». Матс отвечает, что он родился с такой рожей – это его естественное выражение, все остальное – маска.

Бегемот дает сигнал, сдирая когтями накидку с обнаженной Маргариты, оглушительно визжа: «Бал!» Орет он от восторга и от красоты обнаженного тела королевы бала Марго. Кот смачно облизывается. «Да облизнись ты как следует! – кричит Класу Монссону режиссер. – Ты же облизываешься за всех мужиков в зале! Уж постарайся!» На сцену выходит дирижер Штраус – актер Торд Петерсон, начинается вальс. Маргарита машет ему рукой и улыбается. Коровьев ее укоряет, что этого мало: «Крикните ему: "Приветствую вас, король вальсов!"» Маргарита не узнала короля вальсов Иоганна Штрауса!

Любимов все время прерывает, поправляет и останавливает актеров. Заметно, что сегодня он им изрядно надоел, но режиссер не унимается, требует точности исполнения реплик и мизансцен.

Мимы идут вдоль занавеса в полонезе, лицом к зрителям; они выходят один за другим, а не гурьбой. «Все-таки народ любит толпу, лепятся один к другому», – комментирует Любимов.

Выходят фальшивомонетчик Жак с супругой. Коровьев представляет их, а затем и остальных гостей-покойников королеве бала Маргарите. Всем на сцене кричать: «Мы в восхищении!» Фальшивомонетчику Жаку обмахнуться веером от смущения на слове «фальшивомонетчик».

Требование ко всем мимам – отыгрывать комментарии Коровьева об инфернальных гостях бала в жестах, в мимике, в пластике. Гостей Воланда у нас играют мимы, им никак не справиться с текстом, даже самым крохотным, потому Любимов убирает все их реплики. Бегемот и Коровьев сидят во время бала на краю сцены свесив ноги и небрежно представляют гостей публике. Любимов говорит, что лихой «мушкетерской тройке» Воланда – Коровьеву, Бегемоту и Азазелло – все эти гости хуже горькой редьки: каждый год одно и то же.

Лене Олин Любимов объясняет, что ее героиня на балу у Воланда является прообразом французской королевы Маргариты Валуа. Романом Александра Дюма – старшего «Королева Марго» в России зачитывалось не одно поколение. Как Булгаков, так и Любимов не раз перечитывали этот роман. Вспомним, например, печально известную Варфоломеевскую ночь 24 августа 1572 года, когда произошла кровавая резня между католиками и гугенотами. Королева Марго не смогла в течение всей дальнейшей жизни забыть той страшной ночи. Поговаривали, что после этого события психика королевы надломилась. «Что-то подобное происходит и с Маргаритой на балу у сатаны, – поясняет режиссер. – Бал делит жизнь Маргариты на до и после. У Гёте Фауст продает душу дьяволу ради познания мира, а Маргарита – ради любви». Режиссер добавляет, что Мастер у Булгакова – безвольный персонаж, хлюпик, зато Маргарита – огонь-баба! Она добровольно вручает свою душу дьяволу: «Ах, право, дьяволу я бы заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!» Далее она объясняет свой поступок: «Я погибаю из-за любви». Но какая плата, какая жертва ради любви!

Лена внимательно слушает Юрия Петровича и пытается защитить свою героиню: «Но она же становится королевой и ведьмой». Любимов удивленно смотрит на Лену: «Ты считаешь это достоинством?» Лена отвечает, что в поступке ее героини проявляется не слабость, а сила Маргариты.

У Гёте Маргарита погибает, у Булгакова Маргарита становится всесильной ведьмой, но тоже погибает. Продолжать дискуссию нет времени: потусторонние гости-мимы начинают подходить к королеве бала и целовать ей колено, а затем идут на поклон к повелителю теней Воланду. Повторяем сцену множество раз. Мимы спотыкаются, запинаются, актеры забывают текст, режиссер злится на мимов: «Ноги бы им поотрывал!»

Любимов рассказывает актерам, что все герои в «Мастере и Маргарите», как первостепенные, так и второстепенные, имеют свои прототипы. В реальной московской жизни – это современники Булгакова, а на балу у сатаны – исторические персонажи.

Я прочитала, что в ранних редакциях романа Булгакова господин Жак назван по фамилии: господин Жак Лё-Кёр с супругой. Жак Кёр (1395–1456) был королевским казначеем Карла VII, фактическим зачинателем французского капитализма. Как утверждают историки, арестован он был по ложным обвинениям в растрате казны, в изготовлении фальшивых денег и отравлении любовницы Карла VII Аньес Сорель.

Любимов добавляет, что Великий бал сатаны начинается с появления государственного изменника и преступника. Все это смахивает на Большой террор 1937–1938 годов со сфабрикованными обвинительными приговорами. Юрий Петрович смеется: «У нас сейчас появится целая куча вывалившихся из камина трупов: короли, герцоги, убийцы, сводницы, фальшивомонетчики, отравители, растлители. И все они будут толпиться в крошечной московской "нехорошей квартире". Представьте, что все они первоначально ютились в голове у писателя. У Булгакова была совершенно исключительная, блистательная фантазия!»

Коровьев представляет следующего гостя: «Граф Роберт по-прежнему интересен. Обратите внимание, королева, как смешно: обратный случай. Этот был любовником королевы и отравил свою жену». На последней фразе Коровьеву следует потереть руки: кому из мужей не хотелось отравить свою жену, хотя бы