Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

Почти нагая Маргарита нервно раскачивается на маятнике в ожидании звонка Азазелло, расхваливая его крем: «Ай да крем! Ай да крем! Наташа! Наташа!» Из зала вбегает на сцену Наташа – домработница Маргариты Николаевны. Ее играет Катарина Густафссон. Наташа пытается дотронуться до своей хозяйки. «Атласная! Светится!» – кричит она.

Любимов обращает внимание на то, что Наташа называет свою хозяйку «королева моя французская», ради которой «всё сделают», ей «власть дана», хотя Коровьев еще не сообщил Маргарите, что она – «французская королева, жившая в шестнадцатом веке», намекая на Маргариту де Валуа, или королеву Марго, которая часто оказывалась в центре скандальных историй, любовных интриг и бурных сексуальных похождений.

Музыка меняется на фокстрот, и входит сосед Маргариты Николаевны с нижнего этажа Николай Иванович – Лакке Магнуссон. Тайком от жены он предлагает Наташе стать его любовницей, обещая за это большие деньги. Он застывает на месте при виде обнаженной соседки и от испуга прикрывает лицо портфелем. Маргарита притворяется, что хочет соблазнить его, но раздумывает: «Ах, какой вы скучный тип, Николай Иванович!» Николай Иванович убегает от греха подальше, но тут же снова выскакивает на сцену в виде борова – в розовых семейных трусах и розовых перчатках с портфелем, висящим на шее: он очень боится потерять важные документы. В зубах у него красное яблоко. Он выглядит как зажаренный к праздничному столу поросенок. Восседает на нем Наташа, она его погоняет. «Богиня! – стонет Николай Иванович от счастья. – Не могу я так быстро! Я бумаги могу важные растерять!» Лакке Магнуссон не понимает, как же он сможет произносить текст, когда режиссер заткнул ему рот яблоком? Любимов смеется: «Не я заткнул, а она – твоя богиня. Ничего страшного: вынешь яблоко, скажешь реплику и снова засунешь яблоко в рот. А чтобы ты быстрей ползал, дадим тебе наколенники, как у хоккеистов». Режиссер задирает большой палец вверх, радуясь своей находке: «В Швеции же любят хоккей!»

Звонит телефон, голос Азазелло велит Маргарите крикнуть «Невидима!», когда она будет пролетать над воротами. Маргарита бросает трубку и кричит, пролетая на маятнике из одного края сцены в другой: «Полет! Полет! Свобода! Невидима и свободна! Невидима! Прощайте! Как же вы все мне надоели, я так счастлива, что расстаюсь с вами навсегда! Ну вас всех к чертовой матери!»

«Проклинай всех сидящих в зале, – советует ей режиссер, – ругай нас на чем свет стоит! Ты уже настоящая ведьма, а не хухры-мухры!» Любимов размахивает под музыку руками, качается, извивается, как будто сам летит на маятнике вместе с Леной. Она летит по сцене три раза.

Автор – Бьерн Гранат с микрофоном в руке – спокойно рассказывает, как и где летит Маргарита, как она пролетает мимо Драмлита – дома, где живет ненавистный критик Латунский, погубивший ее возлюбленного. Автор с грустью замечает: «Страшное дело, когда женщина от горя становится ведьмой». Тут раздаются шум, гам, звон бьющейся посуды, стекол и звуки льющейся воды. Это Маргарита крушит квартиру номер восемьдесят четыре, где проживает Латунский. После грохота – затемнение и тишина.

На ланче Юрий Петрович сказал мне и Аните, что 20 ноября к нему приедут из Лондона представители Ковент-Гардена. Любимов снова повторяет, что они вели себя непрофессионально по отношению ко мне, поставив его в дурацкое положение. Я пропускаю это мимо ушей.

Любимов жалуется, что ему все время звонит Михаил Вассерман, которого он нашел в Израиле, но о нем Ковент-Гарден и слышать не хочет. По словам Любимова, израильский переводчик возомнил себя режиссером! «Представляете?» Анита советует мне держаться подальше от этого проекта. Ей кажется, что надвигается большой скандал. Юрий Петрович теребит меня за рукав: «Мы же так хорошо работали на "Енуфе". А на "Золоте" был кошмар!» Анита дергает меня за другой рукав и многозначительно качает головой: «Не соглашайся!» Неужели Любимов думал, что я вернусь в Ковент-Гарден? «Что это вам Пудель нашептывает?» – интересуется он. Отвечаю, что нам пора возвращаться на репетицию.

На прощание Юрий Петрович рассказывает сон, ночной кошмар, как он приехал на Таганку, а там все шныряют и прячутся от него. Оказывается, они выбрали Наталью Крылову, жену Эфроса, возглавлять Таганку вместо него. И театр распался. «Я проснулся, уселся на кровати и просидел так минут десять». Все эти сны, как покажет будущее, окажутся вещими. Таганка распадется. Но все это будет потом…

26 октября, среда

Сцена седьмая, «Великий бал у Сатаны». Коровьев: «Ничего, ничего, ничего! Надо, надо, надо… Один совет вам, королева. Среди гостей будут различные, ох, очень различные, но никому, королева Марго, никакого преимущества. Если кто и не понравится… И еще не пропустить никого. Хоть улыбочку, хоть словечко. Только не невнимание, от этого они захиреют…» Бегемот: «Я, я, я дам сигнал!» Коровьев: «Давай!» Бегемот: «Бал!» На сцене оркестр. Маргарита улыбается дирижеру, машет ему. Коровьев: «Нет, мало, мало, он не будет спать всю ночь. Крикните ему: "Приветствую вас, король вальсов!"» Маргарита: «Приветствую вас, король вальсов! Кто дирижер?» Бегемот: «Иоганн Штраус! И пусть меня повесят, если на каком-нибудь балу когда-либо играл такой оркестр. Я приглашал его. И, заметьте, ни один не заболел, ни один не отказался». Из гроба выходят мужчина и женщина. Они направляются к Маргарите. Коровьев: «Господин Жак с супругой. Рекомендую вам, королева, один из интереснейших мужчин. Убежденный фальшивомонетчик, государственный изменник, но очень недурной алхимик. Прославился тем, что отравил королевскую любовницу». Бегемот: «Мы в восхищении!..» Из гроба выходят гости, они парами и поодиночке подходят к Маргарите. Супруга господина Жака: «Королева!» Господин Жак: «Королева!» Бегемот: «Мы в восхищении!» Коровьев: «Граф Роберт по-прежнему интересен. Обратите внимание, королева, как смешно: обратный случай. Этот был любовником королевы и отравил свою жену». Бегемот: «Мы в восхищении, граф!»

Маргарита: «Кто эта… зеленая?» Коровьев: «Госпожа Тофана. Была чрезвычайно популярна среди молодых прелестных неаполитанок, и в особенности тех из них, которым надоели мужья. Ведь бывает же так, королева, чтобы надоел муж…» Маргарита: «Да». Коровьев: «Да, так вот, госпожа Тофана входила в положение этих бедных женщин и продавала им какую-то воду в пузырьках. Жена вливала эту воду в суп супругу, тот его съедал, благодарил за ласку и чувствовал себя превосходно. Через несколько часов ему начинало очень сильно хотеться пить, затем он ложился в постель, и через день неаполитанка была свободна, как ветер». Маргарита: «И зачем эта зелень на шее?» Коровьев: «Я в восхищении! Прекрасная шея, но с ней неприятность случилась в тюрьме. Когда тюремщики узнали, что