Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

«Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя». Любимов говорит, что эти фразы стали крылатыми в Советском Союзе, где в магазины завозили продукты не первой свежести. На Таганке публика визжала от удовольствия, слушая правду о своей жизни со сцены театра. Коровьев после фразы о второй свежести лезет на маятник, а Бегемот бросается на занавес: ему мерещатся повсюду кошки.

Когда речь заходит о смерти Сокова, Коровьев указывает на цифру «девять» на огромном циферблате маятника. В это время Азазелло вытаскивает из гроба скелет и пугает им Сокова. Обольстительная танцевальная музыка на реплике Воланда «Что-то недоброе таится в мужчинах, избегающих вина…». После разоблачения о внушительных сбережениях скромного советского буфетчика и его неминуемой смерти Воланд предлагает Сокову устроить пир, принять яд и переселиться в другой мир под звуки музыки и в окружении красавиц. Заодно Воланд просит показать ему резаную бумагу, которая на глазах у всех превращается в червонцы. Автор качает головой и обращается к залу: «Что же это с памятью, граждане?» Свита прощается с остолбеневшим буфетчиком, засовывая его в гроб, и вежливым жестом предлагая публике в зале последовать туда же.

Любимов поясняет, что в персонаже Воланда много черт самого Булгакова. Он так же беспощадно ненавидит жадность, пошлость, мещанство, лицемерие и подлость, а ему хотелось видеть людей лучше, чем они есть на самом деле. Несмотря на то что Булгаков видел людей насквозь, веру в них он не терял…

Сцена шестая, «Полет». Маргарита, сидя на маятнике: «Ай да крем! Ай да крем! Наташа! Наташа!» Прибегает Наташа. Маргарита: «Что? Хороша?» Наташа: «Как же это? Как вы это делаете, Маргарита Николаевна?» Маргарита: «Это крем! Крем! Крем!» Наташа: «Атласная! Светится! Атласная!» Маргарита: «Наташа, берите все тряпки, берите и волоките к себе в сундук, спрячьте! Но драгоценности не берите, а то вас в краже обвинят». Наташа убегает. Появляется Николай Иванович. Маргарита: «Добрый вечер! Вы с заседания? А я сижу одна, скучаю, слушаю музыку… Это невежливо, Николай Иванович! Все-таки я дама, в конце концов! Ведь это хамство не отвечать, когда с вами дама разговаривает. Ах, какой вы скучный тип, Николай Иванович!» Николай Иванович уходит. Маргарита: «Сейчас позвонит Азазелло! Он позвонит! А иностранец безопасен, да, теперь я понимаю, он безопасен!» Верхом на Николае Ивановиче появляется Наташа. Маргарита: «Наташка! Ты намазалась кремом?» Наташа: «Душенька! Королева моя французская, ведь я и ему намазала лысину, и ему!» Николай Иванович: «Принцесса!» Наташа: «Душенька, Маргарита Николаевна, сознаюсь, взяла крем! Ведь и мы хотим жить и летать. Простите меня, повелительница, я не вернусь! Ах, хорошо, Маргарита Николаевна! Предложение мне делал. Предложение! Ты как меня называл?» Николай Иванович: «Богиня! Не могу я так быстро! Я бумаги могу важные растерять. Наталья Прокофьевна, я протестую!» Наташа: «Да ну тебя к черту с твоими бумагами!» Николай Иванович: «Что вы, Наталья Прокофьевна, нас услышит кто-нибудь!» Наташа: «Что говорил, негодяй! Что говорил, на что сманивал! Говорил, что жена не узнает! Что, скажешь, вру?» Николай Иванович: «Требую возвращения моего нормального облика! Я не собираюсь лететь на какое-то нелегальное собрание! Маргарита Николаевна, вы обязаны унять вашу домработницу». Наташа: «Ах, так я тебе теперь домработница? Домработница? А была богиня? Ты меня так называл?» Николай Иванович: «Венера…» Наташа: «Венера! Венера! Маргарита! Королева! Упросите меня ведьмой оставить! Вам все сделают, вам власть дана!» Маргарита: «Хорошо, я обещаю». Наташа: «Спасибо! Гей! Гей! Скорее! Надбавь!» Николай Иванович стремительно уносит ее. Маргарита: «Сейчас позвонит Азазелло…» Звонок. Маргарита берет трубку. Голос Азазелло: «Говорит Азазелло!» Маргарита: «Милый, милый Азазелло!» Голос в трубке: «Пора! Вылетайте! Когда будете пролетать над воротами, крикните: "Невидима!" Потом полетайте над городом, чтобы попривыкнуть, а затем – вон из города и прямо на реку. Я вас встречу». Маргарита бросает трубку. Маргарита: «Полет! Полет! Свободна! Невидима! Невидима и свободна! Невидима! Прощайте! Как же вы все мне надоели, как я счастлива, что расстаюсь с вами навсегда! Ну вас всех к чертовой матери!»

Автор: «Под Маргаритой плыли крыши троллейбусов, автобусов и легковых машин, а по тротуарам, как казалось Маргарите, плыли реки кепок. От этих рек отделялись ручейки и вливались в огненные пасти ночных магазинов. Она пересекла Арбат, поднялась повыше, к четвертым этажам, проплыла в узкий переулок с узкими домами». Маргарита: «Полет! Полет! Что такое? Драмлит? (Читает.) Латунский! Латунский! Да ведь это же он… это он погубил Мастера! Латунский – восемьдесят четыре! Латунский – восемьдесят четыре!» (Грохот разбитого стекла.) Автор: «Да, говорят, что до сих пор критик Латунский бледнеет, вспоминая этот страшный вечер… Страшное дело, скажу я вам, когда женщина от горя и бедствий становится ведьмой». Грохот, шум льющейся воды. Аннушка: «Дуська! Дуська! У вас, что ли, вода течет? Кобыла! Ну, погоди! (Стреляет из рогатки.) Раз! (Звон стекла.) Есть!» В полной темноте Маргарита и Коровьев. Коровьев: «Разрешите мне представиться вам. Коровьев. Мне поручил Азазелло… Вас удивляет, что нет света? Экономия, как вы, конечно, подумали? Ни-ни-ни! Просто мессир не любит электрического света, и мы дадим его в самый последний момент. И тогда, поверьте, недостатка в нем не будет. Но к делу, к делу, Маргарита Николаевна! Вы – женщина весьма умная и, конечно, догадались уже о том, кто ваш хозяин. (Маргарита кивает.) Ну, вот-с, вот-с… Мы – враги всяких недомолвок и таинственности. Ежегодно мессир дает один бал. Он называется весенним балом полнолуния, или балом ста королей. Народу!!! Впрочем, вы сами убедитесь. Так вот: мессир холост, сами понимаете. Но нужна хозяйка. Согласитесь сами, без хозяйки… Установилась традиция: хозяйка бала должна непременно носить имя Маргарита, во-первых, а во-вторых, быть местной уроженкой. Сто двадцать одну Маргариту обнаружили мы в Москве, и, представьте себе, ни одна не подходит. И, наконец, счастливая судьба… Вы не откажетесь принять на себя эту обязанность?» Маргарита: «Не откажусь!» Коровьев: «Я так и думал. Прошу за мной… Позволю себе смелость посоветовать вам, Маргарита Николаевна, ничего не бояться. Мы увидим лиц, объем власти которых в свое время был чрезвычайно велик. Да и притом вы сами королевской крови…» Маргарита: «Почему королевской крови?» Коровьев: «Ах, королева, вопросы крови – самые сложные вопросы в мире! Намекну: одна из французских королев, жившая в шестнадцатом веке, надо полагать, очень изумилась бы, если бы кто-нибудь ей сказал, что ее прелестную прапрапраправнучку я буду вести под руку в Москве по бальным залам… Но прошу…» Звучит полонез. Загорается яркий свет. Появляется Воланд: «Приветствую вас, королева! Заранее благодарю вас. Итак, прошу