Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Через два месяца допрос завершился, и комиссары признали Марию виновной. В возрасте 43 лет, больная и постаревшая, шотландская королева ждала реакции своей тети на этот приговор. На 29 октября было назначено заседание парламента, на котором предстояло обсудить это щекотливое дело, но впервые за все свое правление Ее Величество не явилась. «Я желаю избежать постыдных слов и потому решила не присутствовать», – заявила она.

Когда до узницы дошла новость о приговоре, она, по свидетельству ее слуг, рассмеялась. Для Марии, хотя ее и признали виновной, это было величайшей победой. Она знала: если Елизавета отдаст приказ о казни королевы, помазанной Богом, это будет страшное святотатство – преступление, которое вызовет возмущение у других монархов Европы и из-за которого ее будут помнить веками. Елизавета столкнулась с самым тяжелым выбором за все время своего правления. В течение шести долгих месяцев она пыталась оттянуть исполнение приговора Марии Стюарт, несмотря на давление со стороны парламента и английского народа, требовавших покончить с «опасной ведьмой Шотландии». Королеву терзала не только мысль, что убийство иностранной монархини создаст опасный прецедент, но и страх перед ответной реакцией католических держав, таких как Франция или Испания.

Встретившись со столь тяжелой ответственностью, Елизавета вызвала к себе своего секретаря Фрэнсиса Уолсингема и холодно заявила, что наилучший выход – это «незаметно избавиться от пленницы». Она приказала ему связаться с ее тюремщиком Эмиасом Поулетом и передать от ее имени распоряжение «лишить эту королеву жизни прямо в ее покоях, дабы устранить постоянную угрозу, которую она представляет для Ее Величества». Но Поулет отказался подчиниться, сославшись на голос совести. Узнав об этом, Елизавета в гневе воскликнула: «Как же утомляют меня эти щепетильные и нежные слуги, что все обещают, а потом ничего не исполняют, перекладывая всю тяжесть на мои плечи!»

В конце концов сама Мария Стюарт, устав бороться и ждать, приняла решение за нее. В ноябре 1586 года она написала своей тете письмо, в котором от всей души просила положить конец ее невыносимым страданиям и подписать смертный приговор: «Госпожа, благодарю Бога от всего сердца за то, что Он исполнил мое желание и приблизил конец моей жизни. Я не прошу отсрочки, ибо имела достаточно времени, чтобы познать все ее горечи».

Когда Елизавета прочла эти строки, то расплакалась, хотя в глубине души уже знала, что пути назад нет и Мария Католическая должна умереть. 1 февраля 1587 года, после долгих колебаний, королева позвала своего секретаря Дэвисона и велела принести ей ордер на казнь. Она подписала его, добавив с мрачной усмешкой: «Покажите его по пути Уолсингему и проследите, чтобы от чтения его не хватил удар». Уильям Сесил созвал всех советников и распорядился немедленно доставить ордер в Фотерингей.

Через семь дней Мария Стюарт, которой еще не исполнилось 45 лет, твердым шагом взошла на эшафот, установленный в большом зале замка. Когда палачи помогли ей раздеться, под ее черным платьем обнаружился алый корсаж – цвет мученичества в католической церкви. Ее последними словами перед казнью стали: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой».

Когда Елизавету известили о том, что Мария Стюарт обезглавлена, с ней случился нервный срыв. «Ее лицо изменилось, голос задрожал, и ее внезапно охватило глубокое горе; она оделась в траур и горько рыдала», – говорится в «Анналах» Уильяма Кэмдена. В последующие дни у нее пропал аппетит, она не хотела никого видеть и страдала от бессонницы. Но больше всего поразила реакция королевы Елизаветы, когда она в драматичной и театральной манере обвинила Дэвисона и членов Совета в том, что они не последовали ее указаниям. Елизавета неоднократно отрицала, что сама отдала приказ об исполнении приговора, заявляя, что намеревалась «воспользоваться своим правом на помилование». Она велела наказать «виновных» в смерти Марии и отправила несчастного секретаря в Тауэр. В конце концов по мудрому совету лорда Бакхерста, опытного и преданного юриста, Елизавета отказалась от мести, и Дэвисона освободили после уплаты крупного штрафа.

Охваченная раскаянием, Елизавета написала несколько писем, одно из которых было адресовано Якову VI, где она выражала сожаление по поводу кончины его матери: «Мой дорогой брат, хочу, чтобы вы знали, в каком горе пребывает моя душа из-за этого прискорбного происшествия, случившегося помимо моей воли». Яков VI, прекрасно осознававший, что является вероятным наследником английской короны, ответил королеве письмом, полным сочувствия: «…вы полностью отстранились от участия в этом ужасном событии. Желаю, чтобы ваше благородное поведение стало известно всему миру». Новость об исполнении приговора над Марией Стюарт, вопреки опасениям Елизаветы, не спровоцировала вооруженного нападения ни со стороны Шотландии, ни со стороны Франции, где в то время правил король Генрих III.

Большинство англичан почувствовали облегчение после смерти Марии, но в Испании эта весть была воспринята с негодованием. До тех пор Филипп II не решался объявить войну Англии, несмотря на раздражение, вызываемое у него нападениями английских каперов. Но, несмотря на прозвище Филипп Осторожный, король изменил свою позицию после казни королевы Шотландии. Он решился не только отомстить за ее смерть, но и воспрепятствовать тому, чтобы английская корона перешла к его сыну – «еретику» Якову VI. Испанского монарха все сильнее привлекала мысль самому занять английский трон, ссылаясь на свое происхождение от Ланкастеров.

Уже некоторое время Филипп II собирал мощный флот, с помощью которого намеревался напасть на Англию и заодно очистить моря от пиратов. Хотя англичане не имели права участвовать в освоении Нового Света, поскольку Испания и Португалия обладали на него исключительными правами, Елизавета умело использовала ситуацию, извлекая выгоду из богатств, которые испанские галеоны доставляли из американских колоний. Она разработала план: предоставлять убежище в своем королевстве всем искателям приключений, готовым нападать на испанские корабли, – в обмен на часть добычи.

Королева все еще колебалась перед тем, как вступить в войну, но под давлением Совета дала свое согласие на экспедицию под предводительством Фрэнсиса Дрейка. Два месяца спустя после казни Марии Стюарт грозный корсар вышел из Плимута с двадцатью кораблями и направился в Испанию. Английская эскадра внезапно прибыла в Кадис 29 апреля 1587 года и за считаные часы уничтожила 33 испанских корабля, а также склады флота и постройки порта. Обратно она увезла четыре галеона, груженные провизией и военным снаряжением. «Я выдрал бороду у короля Испании», – шутил Дрейк, празднуя успех набега. Для Филиппа II это стало величайшим унижением, и после внезапной атаки он начал