Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

нетерпением ждала донесения о разгроме главного мятежника, а вместо этого Эссекс вступил с ним в переговоры. В письме, полном упреков, она написала ему: «Тайрон всегда искал подобных уловок. Доверять его клятвам так же наивно, как верить в религию самого дьявола… Мы поражены тем, что вы разговаривали с этим предателем полчаса без свидетелей, без ваших офицеров. Ради честности дела и собственной безопасности вы обязаны были пригласить свидетелей».

Тем временем при дворе поползли слухи о том, что бывший фаворит замышляет предательство: он якобы собирается вернуться в Лондон с верными ему людьми, чтобы свергнуть правительство и заставить королеву признать его своим официальным наследником.

Прибыв в столицу, лорд Эссекс направился прямо в замок Нонсач, где находился двор. Усталый, запыленный и измазанный грязью после долгого путешествия, он ворвался в королевские покои, не встретив на своем пути ни малейшего сопротивления. В тот момент Елизавета была еще в ночной рубашке, без макияжа и парика. Для королевы это стало полной неожиданностью, ведь она не приказывала возвращать его, но сделала вид, что была рада его видеть. На самом деле она уже не доверяла его намерениям, но, чтобы выиграть время, проявила любезность и внимательно выслушала его объяснения. Эссекс почувствовал облегчение и решил, что вновь завоевал ее расположение.

Однако у Елизаветы был хорошо продуманный план. На следующий день она велела ему явиться перед Тайным советом, чтобы дать объяснения своим поступкам. После заседания она приказала отправить графа в Лондон и держать под домашним арестом в его резиденции – Йорк-Хаусе.

Несмотря на предъявленные обвинения, Эссекс все еще пользовался поддержкой народа; королеву обвиняли в слишком строгом и несправедливом обращении с ним. Но с каждым днем Елизавета все больше убеждалась, что ее бывший фаворит заслуживает наказания за свои серьезные проступки. «Клянусь Богом, я не королева, если этот человек выше меня!» – воскликнула она в гневе.

Со своей стороны, граф не переставал писать ей письма, в которых выражал раскаяние и верность. В одном из трогательных посланий он писал: «Вы оттолкнули меня, бросив на растерзание самым низким созданиям на земле. Обо мне судачат в кабаках, меня поносят сочинители памфлетов, приписывая мне вымышленные речи и поступки; в конце концов я стану персонажем пьесы. А вы, моя госпожа, хотя всегда меня защищали, теперь даже не принимаете мои письма и не хотите меня выслушать – этого вы не делали даже с настоящими изменниками».

Впервые Елизавета была непоколебима и поняла, как еще сильнее наказать его: она отменила монополию на торговлю сладкими винами, которую когда-то даровала ему в счастливые времена и которая была его главным источником дохода. Карьера лорда Эссекса была окончательно разрушена, но он все еще пытался вернуть себе прежнее влияние. Обремененный долгами и униженный, он начал тайно сговариваться с другими влиятельными аристократами Англии, чтобы совершить государственный переворот и свергнуть Ее Величество. Благодаря информаторам и шпионам его секретарь Роберт Сесил узнал о заговоре и немедленно сообщил об этом членам Тайного совета. Когда Елизавета узнала об этом, она, ко всеобщему удивлению, с поразительным спокойствием и холодной решимостью приказала арестовать Эссекса и всех участников заговора и заключить их в Тауэр.

19 февраля 1601 года суд признал его виновным в государственной измене и приговорил к смертной казни. Не осталось никаких сомнений: предоставленные доказательства и свидетельства подтверждали, что Эссекс был главарем заговора. Во время суда королева уединилась во дворце Уайтхолл и велела никому ее не беспокоить. Ей предстояло подписать приказ о казни, и, учитывая ее прежнюю привязанность к Эссексу, министры полагали, что она будет медлить с принятием решения. Но, размышляя над тем, стоит ли даровать ему помилование, Елизавета понимала, что больше не сможет ему доверять. Этот высокомерный юноша поставил под угрозу трон Англии и публично ее унизил.

Когда ей донесли, что Эссекс заявил: «Ее Величество теперь такая же старая, запущенная и извращенная душой, как и телом», ей хватило одного дня, чтобы вынести окончательный приговор. За последние месяцы сердце ее ожесточилось, и она не проявила ни капли милосердия, когда несчастный граф, забыв свою гордость, молил о прощении. Единственное, что она позволила, – исполнить казнь без присутствия публики. На рассвете 25 февраля Роберт Девере, граф Эссекс, был обезглавлен на дворе Тауэра в возрасте 35 лет.

После его казни королева решила скрыть свою печаль и, ко всеобщему удивлению, стала появляться на публике в более веселом расположении духа, чем когда-либо. И снова начались развлечения, блистательные праздники, обильные пиры, маскарады, балы и музыкальные концерты. На закате ее правления началась подлинная «золотая эпоха» Англии, расцвет поэзии, музыки, литературы и театра, которые так страстно любила королева. В Гринвиче Елизавета с удовольствием посещала частные представления пьес молодого Уильяма Шекспира, к которому питала особую слабость. В большом зале устанавливали огромную сцену, а для музыкантов отводили галерею с противоположной стороны. Королевский подиум, роскошно украшенный тонкими гобеленами, располагался напротив – оттуда Елизавета Тюдор наблюдала за постановками гениального драматурга.

Она не утратила ни своей эрудиции, ни отличной памяти, ни владения языками. Ее королевское присутствие все еще производило сильное впечатление на гостей. Один немецкий путешественник описал, как она направлялась с блестящей свитой в часовню Гринвича: «Следом шла королева, шестидесяти семи лет, весьма величественная…В ушах у нее были две жемчужины с богато украшенными подвесками; ее парик был рыжеватого цвета. На голове у нее была небольшая золотая корона, а на шее – ожерелье с редчайшими драгоценностями. Речь ее была мягкой и весьма привлекательной… Шествуя среди всего этого великолепия и пышности, она приветливо разговаривала то с одним, то с другим – будь то иностранные послы или ее советники. Обращаться к ней следовало коленопреклоненным, и время от времени она поднимала кого-то своей рукой».

За этой ослепительной сценой, сопровождавшей все ее публичные появления, скрывался упадок сил, о чем было известно лишь ее ближайшему окружению. Ее крестник Джон Харингтон стал свидетелем ухудшения состояния королевы после смерти Эссекса и попытки государственного переворота в 1601 году: «Эти треволнения сильно повредили ей. Она выглядит растерянной и подавленной, совершенно запущена и неряшлива. Она перестала заботиться о себе, ела только мягкий хлеб и суп из цикория… Каждое сообщение из города ее тревожило, и она ворчала на своих придворных дам… Многочисленные заговоры против нее разрушили мягкий нрав Ее Высочества. Она подолгу бродила по своей опочивальне и, получив дурные вести, начинала яростно топать ногами, иногда с бешенством колола портьеры своей заржавевшей шпагой». Придворные дамы все больше опасались ее бурных вспышек гнева и резких перемен