Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

ее не пугала. Напротив, она видела в ней возможность сбежать от властной матери и не окончить жизнь, как некоторые ее тетки – забытыми в каком-нибудь глухом замке или доживающими дни в протестантском монастыре.

Однако для Софии было непросто найти хорошего жениха – она была далека от идеалов красоты. Она понимала, что не может соперничать с юными, утонченными принцессами, блиставшими при дворах Европы XVIII века. Но со временем она открыла в себе нечто куда более ценное – харизму и яркую индивидуальность, которые притягивали мужчин. Ее отличали тонкая кожа лица, длинный и немного орлиный нос, узкий острый подбородок и глаза глубокого синего цвета. Тонкие каштановые волосы она почти всегда собирала. Гувернантка Бабет советовала ей скрывать подбородок. Уже став взрослой, Екатерина писала о своей внешности: «Не знаю, действительно ли в детстве я была уродлива, но хорошо помню, что мне это часто говорили, а значит, мне приходилось стараться проявлять внутренние достоинства и ум. До 14 или 15 лет я была абсолютно уверена в своей некрасивости и именно поэтому больше времени уделяла учебе. Я видела свой портрет, написанный в десять лет, и он действительно безобразен. Если он похож на меня, значит, мне не лгали».

Во время этих визитов к родным в замки, подслушивая разговоры взрослых и их пересуды, София выучила наизусть генеалогию европейских королевских домов. В 1739 году мать повезла ее в Киль, чтобы представить на балу, который устраивал ее брат Адольф Фридрих – опекун Карла Петра Ульриха, герцога Гольштейнского. Этот мальчик, которого считали «золотым холостяком», имел блестящие перспективы: он был наследником шведского престола и претендентом на российский трон как единственный живой внук Петра Великого. Ему только что исполнилось 11 лет – на год больше, чем Софии, – и они были троюродными братом и сестрой по материнской линии. Иоганна не собиралась упускать случая познакомить их и была очень довольна, увидев, как дети обменялись парой слов и застенчивыми улыбками.

Но Карл Петр Ульрих вовсе не был сказочным принцем. Маленького роста, очень худой, с темными кругами под выпученными глазами, он выглядел болезненно. Он рос в изоляции, окруженный взрослыми, не отличавшимися нравственностью, которые использовали мальчика в своих интересах. Застенчивый и одинокий, он лишился матери, когда ему было всего три месяца, а недавно умер и его отец, который, впрочем, никогда им особенно не интересовался.

Мысль о том, что этот странный и некрасивый мальчик однажды станет ее мужем, вовсе не казалась ей неприятной. В своих «Мемуарах» Екатерина вспоминала, как уже тогда представляла себя в сказочном дворце: «Я знала, что однажды он [Петр Ульрих Гольштейнский] станет королем Швеции, и, хотя я была еще ребенком, сам титул королевы звучал для меня очень привлекательно. С этого момента все в моем кругу стали подшучивать надо мной из-за него, и постепенно я привыкла думать, что мне суждено стать его женой».

Уверенность Софии росла по мере того, как она хорошела. Когда она теперь смотрелась в зеркало, видела стройную тринадцатилетнюю девочку с длинными пышными каштановыми волосами, чистым лбом и красивыми темно-синими глазами. Ее выдающийся подбородок был едва заметен, потому что лицо стало более округлым. Но главными ее достоинствами являлись ум, любознательность и остроумие.

Пока это оставалось незаметным для матери, другие люди были очарованы ее здравым смыслом и зрелостью. Шведский дипломат, встречавшийся в те годы с будущей царицей, сказал Иоганне в присутствии ее дочери: «Мадам, вы не знаете свою дочь. Уверяю вас, у нее больше ума и характера, чем вы себе представляете. Я прошу вас уделять ей больше внимания, ибо она этого заслуживает, во всех отношениях». София никогда не забывала этих слов, которые не произвели никакого впечатления на ее холодную и отстраненную мать.

В 14 лет она начала открывать в себе чувственность. По ночам в своей комнате она садилась на кровать, клала между ног подушку и на этой воображаемой лошади «скакала галопом, пока не засыпала», чтобы утолить свой пыл. Когда горничные, встревоженные шумом, входили в комнату, она мирно спала. «Меня никогда не ловили за этим занятием», – призналась она. В то время у нее был короткий роман с младшим братом матери, ее дядей Георгом-Людвигом. Красивый лейтенант был на десять лет старше Софии, и с первого мгновения его привлекли ее свежесть и невинность. Он начал тайно ухаживать за ней, пока однажды, неожиданно для всех, не сделал ей предложение. София была ошеломлена и ответила, что ее родители откажутся от брака, но он заверил ее, что родство не станет препятствием, так как подобные браки были распространены среди европейской аристократии.

Она продолжила свое романтическое увлечение и позже написала: «В то время он был очень красив, у него были прекрасные глаза, и он хорошо знал мой характер. Я к нему привыкла. Он начал меня привлекать, и я не избегала его». Она позволила обаятельному кавалеру обольстить себя, но прекрасно понимала природу их связи: «Хотя мой дядя при каждом удобном случае пытался меня обнять и умело создавал такие моменты, за исключением нескольких поцелуев, все оставалось весьма невинным». Роман с дядей закончился резко и неожиданно после получения письма из России, которое навсегда изменило судьбу юной девушки.

В декабре 1741 года Елизавета, младшая дочь Петра Великого, совершила дворцовый переворот и захватила российский трон. У новой императрицы были прочные связи с домом Гольштейн. Ее сестра Анна, старшая дочь Петра Великого, вышла замуж за кузена Иоганны – герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского. В этом браке и родился несчастный Петер Ульрих, с которым София познакомилась в Киле. Но спустя несколько месяцев после рождения сына принцесса Анна скончалась.

Елизавету постигли и другие тяжелые утраты: она потеряла не только свою любимую сестру, но и любовь всей своей жизни. В 17 лет Елизавета была помолвлена с одним из братьев Иоганны – обаятельным Карлом Августом. В 1726 году молодой принц Гольштейнский прибыл в Санкт-Петербург на свадьбу, но за несколько недель до церемонии заразился оспой и умер на руках своей невесты. Елизавета была убита горем, так и не вышла замуж и не имела детей, но всегда испытывала особую привязанность к дому Гольштейн, членов которого она считала своей семьей.

Когда Иоганна узнала, что женщина, которая могла стать ее золовкой, стала новой российской императрицей, она не замедлила написать ей письмо с поздравлениями.

Елизавета Петровна ответила в очень теплом и ласковом тоне. Иоганна, воспользовавшись хорошими отношениями, отвезла Софию в Берлин, чтобы придворный живописец Пруссии написал ее портрет, который она затем отправила