Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

чтить великого князя Петра превыше всего как своего господина, отца и государя; и в то же время своей заботой и нежностью завоевывайте его доверие и любовь при каждом удобном случае. Ваш государь и его воля должны быть для вас дороже всех удовольствий и сокровищ на свете, и не должно быть ничего, что могло бы его огорчить».

Путешествие в Россию

Король Фридрих II был на престоле всего несколько лет. В свои 33 года он уже покорил сердца немецких князей образованностью, прозорливостью в военных делах и политической проницательностью. Пруссия оставалась небольшим государством, окруженным враждебными державами, но главной угрозой для нее были Австрия и Россия. Если бы эти две страны решили объединиться против Прусского королевства, это стало бы смертельной опасностью. Поэтому, узнав, что российская императрица ищет невесту для своего племянника и наследника Петра Ульриха, Фридрих II немедленно начал действовать, чтобы предложить выгодную для Пруссии кандидатуру.

Вступив на престол, Елизавета Петровна назначила своим новым канцлером и главным архитектором внешней политики графа Алексея Бестужева, убежденного противника Пруссии. Клан Бестужева оказывал на императрицу давление, настаивая на браке племянника с саксонской принцессой Марианной, третьей дочерью польского короля. Решив во что бы то ни стало помешать этому союзу, Фридрих остановил свой выбор на Софии Ангальт-Цербстской – молодой немецкой принцессе из знатного, но маловлиятельного герцогского рода. Императрица благосклонно восприняла эту кандидатуру: ей казалось, что принцесса более низкого ранга будет покорной и управляемой, а ее семья не станет вмешиваться в дела империи.

Фридрих с нетерпением ждал прибытия принцессы, чтобы лично убедиться, достойна ли она быть супругой будущего российского императора. Но когда семья добралась до Берлина, первой во дворец прибыла мать Софии – чтобы в одиночку предстать перед двором. Когда король поинтересовался, где же девушка, Иоганна извинилась, сказав, что дочь нездорова. Прошло два дня, а принцесса так и не появилась. В конце концов мать призналась, что София не может показаться, потому что у нее нет подходящего платья. Устав ждать, Фридрих распорядился выдать ей один из нарядов его собственной сестры и немедленно доставить девушку во дворец.

Монарх принял ее в передней, где перед ним предстала улыбающаяся, простая и обаятельная девочка. Она не была ни красивой, ни утонченной, но после нескольких обменов репликами король остался настолько доволен, что пригласил ее к своему столу на ужин. София старалась скрыть волнение, когда ее посадили рядом с королем. К удивлению всех присутствующих, во время трапезы юная немецкая принцесса вела оживленную беседу с Его Величеством. Софии, которую раньше никто не замечал, казалось сном оказаться в центре внимания, быть удостоенной чести беседы с королем Пруссии.

На следующий день Фридрих написал письмо императрице Елизавете Петровне с такими словами: «Юная принцесса из Цербста сочетает присущие ее возрасту жизнерадостность и непосредственность с удивительными для такой юной особы умом и остроумием». Затем он встретился наедине с ее матерью и предложил, чтобы та во время пребывания в России стала неофициальным прусским дипломатическим агентом. Он предупредил, что Бестужев сделает все возможное, чтобы помешать этому браку, и попросил, чтобы она использовала все свое влияние в интересах Пруссии. Убедить Иоганну не составило труда – она была в восторге от своей тайной миссии. Настолько, что забыла о мудрых советах мужа, который рекомендовал ей быть осторожной и не вмешиваться в политические дела, способные разрушить брак дочери с великим князем Петром Ульрихом.

Через несколько дней София покинула Берлин с родителями в составе скромной процессии всего из четырех карет. Согласно инструкции, изложенной в письме маршала Брюммера, обе принцессы путешествовали в сопровождении небольшой свиты: одного офицера, фрейлины, двух горничных, камердинера и повара. Как и было условлено, Иоганна и София ехали под вымышленными именами. Примерно в 80 километрах от Берлина принц Кристиан Август попрощался с дочерью. Они обнялись, не в силах сдержать слез. Оба понимали, что больше не увидятся, и в письме, написанном спустя две недели, София, стараясь его утешить, пообещала, что в душе останется лютеранкой.

Им предстояло долгое и утомительное путешествие в Санкт-Петербург. Поездка в разгар зимы была особенно опасной, неудобные кареты с грохотом катились по выбоинам, а пронизывающий ветер врывался в салоны сквозь неплотно пригнанные дверцы и рассохшийся пол. Снег еще не ложился, но мороз стоял лютый. София и Иоганна прижимались друг к другу, укрытые меховыми шубами и пледами, в шерстяных масках, защищавших нос и щеки. У них была маленькая жаровня для обогрева ног, однако и ее было недостаточно. У юной принцессы от холода так коченели ноги, что на остановках ей приходилось просить помощи, чтобы выйти из кареты. Переезды были долгими, однообразными и утомительными. Придорожные постоялые дворы Пруссии оставляли желать лучшего. «Так как в комнатах нет отопления и они промерзли насквозь, – писала Иоганна своему мужу, – нам пришлось укрыться в комнате самого начальника станции, которая мало чем отличалась от свинарника… Он, его жена, сторожевой пес и несколько детей спали все вместе, словно кочаны капусты или репа… Мне принесли скамью, и я спала посреди комнаты». Для Софии, несмотря на все лишения и усталость, это путешествие стало захватывающим приключением, которое она никогда не забудет.

После прибытия в русский город Ригу[14] условия путешественниц значительно улучшились. Оттуда они отправились в роскошных императорских санях, представлявших собой настоящую деревянную избушку на полозьях, украшенную росписью и запряженную десятью лошадьми. В этом куда более удобном и скором транспорте, в сопровождении конного эскадрона, они прибыли к Зимнему дворцу в Санкт-Петербурге. Здесь по приказу императрицы гостьям следовало отдохнуть две ночи и обзавестись русским гардеробом перед тем, как предстать при дворе, который в то время находился в Москве.

Принцесса Иоганна быстро забыла о всех перенесенных лишениях, пораженная почтением, с которым ее встречали придворные и дипломаты. По контрасту с суровой простотой прусского двора роскошь и великолепие царской России произвели на нее неизгладимое впечатление. В первую же ночь она написала своему супругу: «Здесь все настолько роскошно и торжественно, что у меня ощущение, будто я живу во сне… Я ужинаю одна, в окружении дам и кавалеров, которых Ее Императорское Величество назначила в мое распоряжение; меня обслуживают как королеву… Когда я вхожу в зал к ужину, меня приветствуют трубы в доме и барабаны у караульных снаружи. Не верится, что я, бедная я, нахожусь в центре всего этого…»

Ночью 5 февраля в сопровождении императорской гвардии принцессы отправились в Москву в процессии из 30 саней. Императрица Елизавета торопила их прибыть вовремя, чтобы