Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Свадебное платье было сшито из серебряного глазета, с широкой и длинной юбкой, плотно облегающим корсетом, затруднявшим дыхание, и короткими рукавами. Швы, края и шлейф были вышиты серебряными розами. На плечи Екатерины накинули такую тяжелую мантию, что она едва могла двигаться. Императрица сама подобрала самые великолепные драгоценности, чтобы украсить невесту, и лично водрузила на ее голову диадему великой княгини, усыпанную бриллиантами. В полдень Екатерина с Петром и Елизаветой сели в императорскую карету, запряженную восемью белыми лошадьми, и в сопровождении длинной процессии медленно проехали по улицам Санкт-Петербурга.

Венчание прошло с величайшей пышностью в Казанском соборе[15]. Екатерина запомнила лишь ее продолжительность и невыносимую тяжесть короны, вызвавшую у нее сильнейшую головную боль. Позже она писала: «Церемония длилась четыре часа, в течение которых невозможно было присесть ни на минуту. Не преувеличу, если скажу, что у меня затекла спина от всех реверансов, которые мне пришлось делать, обнимая бесконечное количество дам…»

Она также никогда не забудет разочарование брачной ночи, когда осталась одна в спальне, дожидаясь мужа. Он явился пьяным и, завалившись рядом с ней на кровать, засмеялся: «Как бы позабавились мои слуги, увидев нас вдвоем в постели». А затем сразу уснул. Екатерина же не сомкнула глаз, терзаясь мыслями, что ей теперь делать в такой ситуации. Никто никогда не говорил с ней о сексе или о том, чего от нее ждут в первую брачную ночь. За несколько дней до свадьбы она пыталась расспросить об этом своих фрейлин, но не получила ни одного ответа. Когда же она обратилась с этим вопросом к матери, которая сама вышла замуж в 15 лет, та вместо ответа «строго отчитала ее за непристойное любопытство».

Следующие ночи ничем не отличались: Екатерина ложилась рядом с мужем, но тот оставался равнодушным. В своих «Мемуарах» она призналась: «Все продолжалось в таком духе без малейших перемен в течение следующих девяти лет». Поведение великого князя тоже не улучшилось: «Мой милый супруг вовсе не обращал на меня внимания, целыми днями играя в солдатиков со слугами у себя в комнате, заставляя их маршировать или переодеваться 20 раз в день. Я только и делала, что зевала от скуки, не имея ни единой души, с кем можно было бы поговорить». Через две недели после свадьбы Петр со снисходительной улыбкой впервые заговорил с ней и сообщил, что влюблен в Екатерину Карр, одну из фрейлин императрицы.

Екатерина приняла это новое унижение со стороны мужа с привычным для нее самообладанием и зрелостью, несмотря на свои 16 лет. Хотя она считала, что Петр выдумал всю эту историю, чтобы оправдать свое равнодушие к ней, в своих «Мемуарах» она написала: «Я была вполне расположена полюбить моего новоиспеченного супруга, и, чтобы этого добиться, ему хватило бы лишь немного доброты. Но в первые же дни нашего брака я пришла к печальному выводу. Я сказала себе: „Если ты полюбишь этого человека, то станешь самым несчастным существом на свете. Со своим характером ты будешь ждать взаимности, а этот человек едва смотрит на тебя, говорит только о куклах и уделяет больше внимания любой другой женщине, нежели тебе. Ты слишком горда, чтобы жаловаться, поэтому держи при себе любые чувства, которые ты могла бы испытать к этому господину; думай о себе, милая девочка“».

Празднования по случаю свадьбы длились десять дней и превратились в нескончаемую череду балов, маскарадов, опер, торжественных банкетов и ужинов. После завершения торжеств принцесса Иоганна Гольштейн-Готторпская была изгнана и отправлена обратно в Германию. Она отсутствовала уже 20 месяцев, и, хотя муж неоднократно просил ее вернуться, она всякий раз сообщала, что ее долг – быть рядом с дочерью, «чтобы наставлять ее и наблюдать за ее браком». Ее чрезмерные амбиции, интриги и политические заговоры окончательно исчерпали терпение императрицы. Для Екатерины, несмотря на все ошибки, совершенные ее матерью, это было печальное расставание, особенно в разгар брачного кризиса, когда она чувствовала себя покинутой всеми и глубоко несчастной. Екатерина всегда будет благодарна ей: именно ее стараниями и усилиями скромная немецкая принцесса стала великой княгиней, а затем и императрицей России.

Когда мать Екатерины покинула двор, императрица Елизавета стала относиться к молодой великой княгине с враждебностью. Прошло девять месяцев после пышной свадьбы, а признаков беременности все еще не было. Императрица винила Екатерину в том, что та не могла подарить ей наследника, и эта проблема не давала ей покоя.

В 1741 году Елизавета захватила российский престол, положив конец правлению малолетнего императора Ивана VI и регентству его матери, немецкой принцессы Анны Леопольдовны. Несчастному ребенку было всего 15 месяцев, когда его разлучили с семьей и заточили в крепости. Но для Елизаветы этот беспомощный младенец, томившийся в тщательно охраняемой темнице, представлял серьезную угрозу. Если Екатерина и Петр не произведут на свет потомков, могло возникнуть опасение, что Ивана освободят и вновь возведут на престол.

Для канцлера Бестужева, который всегда выступал против брака между двумя немецкими принцами, проблема заключалась в другом. После того как он разоблачил интриги Иоганны, он начал подозревать ее дочь Екатерину в тайных сношениях с королем Пруссии Фридрихом. Великий князь Петр также восхищался этим монархом, поэтому Бестужеву не составило труда убедить императрицу в необходимости установить строгий надзор за молодой четой и изолировать их от внешнего мира.

Кроме того, он рекомендовал назначить для Екатерины энергичную и преданную императрице даму, которая следила бы за ее поведением и помогала ей справляться с супружескими трудностями. Выбор Бестужева пал на двадцатитрехлетнюю Марию Чоглокову, троюродную сестру императрицы – женщину безупречной добродетели. Екатерина невзлюбила ее с первого взгляда. В течение следующих семи лет ее надзирательницей была эта шпионка с «ледяным взглядом», по словам великой княгини, «простоватая, злобная, капризная и крайне корыстная».

Императрица Елизавета Петровна, к которой Екатерина сначала испытывала глубокое восхищение и искреннюю привязанность, теперь стала ее злейшим врагом. Если раньше она идеализировала ее и даже считала своей «второй матерью», то теперь ей предстояло увидеть ее в самом ужасном обличье. Когда госпожа Чоглокова доложила, что великая княгиня приняла ее без особой радости, Елизавета в ярости ворвалась в покои Екатерины и увела ее в отдельную комнату, где впервые заговорила с ней наедине и без свидетелей.

После длинного потока упреков и обвинений императрица набросилась на нее с претензиями, утверждая, что именно по вине Екатерины их брак с великим князем до