Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

В конце года Екатерина и Петр вместе с императрицей и двором отправились из Санкт-Петербурга в Москву. Великая княгиня ехала день и ночь в санях, и на одной из станций, недалеко от города, у нее случился выкидыш.

В мае 1753 года, спустя пять месяцев после выкидыша, Екатерина снова была беременна. На этот раз она больше заботилась о себе и провела несколько недель в загородном имении под Москвой, ограничиваясь прогулками пешком по окрестностям и отдыхом. Вернувшись в город, она начала чувствовать сильные схватки и вновь потеряла ребенка – на этот раз выкидыш был особенно тяжелым. «В течение тринадцати дней моей жизни угрожала опасность, так как подозревали, что часть последа не вышла… Наконец на тринадцатый день все произошло само по себе и без боли… В результате этого случая меня заставили провести шесть недель в своей комнате, в невыносимой жаре».

Императрица Елизавета, казалось, была сильно потрясена этой потерей и часто навещала великую княгиню. Уже давно она знала о романе Екатерины и Салтыкова и молча его одобряла, надеясь, что любовник подарит Екатерине ребенка, которого никогда не сможет дать ей ее незрелый племянник. Сам же Сергей Салтыков, который больше не любил Екатерину, чувствовал себя пленником при дворе. Он полагал, что, пока не выполнит свою «миссию» и Екатерина не доносит ребенка, ему не удастся освободиться.

В феврале 1754 года Екатерина забеременела в третий раз. По мере приближения срока родов она все больше убеждалась, что императрица и ее ближайшее окружение плетут заговор против ее счастья. «Я была все время на грани слез и испытывала тысячу тревожных чувств; словом, я не могла избавиться от мысли, что все хотят удалить от меня Сергея Салтыкова».

В конце августа великая княгиня получила «почти смертельный удар», когда ей показали две комнаты, подготовленные в Летнем дворце Санкт-Петербурга для рождения ребенка, и поняла, что на самом деле эти покои находились в пределах апартаментов самой императрицы. Екатерина чувствовала себя одинокой и несчастной, тосковала по отцу, всегда дававшему ей хорошие советы, и по матери, жившей в Париже без права въезда в Россию.

В полдень 20 сентября 1754 года Екатерина родила мальчика. Роды были тяжелыми и длились до полудня следующего дня. Императрица, присутствовавшая при родах, не могла скрыть своей радости. Новорожденного сразу же искупали и запеленали и назвали Павлом Петровичем – «сыном Петра». Екатерине почти не дали подержать ребенка на руках: Елизавета приказала повитухе взять младенца и следовать за ней в ее покои. Великая княгиня осталась лежать на родильном ложе – жестком матрасе, уложенном прямо на полу, – вся в поту, в компании одной мадам Владиславовой, своей доверенной фрейлины. Так она провела три бесконечных часа – никто не дал ей и стакана воды, никто не сменил ей простыни и не помог перебраться на кровать, на что у нее не было сил. Ее фрейлина не осмеливалась сделать что-либо без разрешения повитухи. Когда пришла обер-гофмейстерина графиня Шувалова и увидела ее лежащей на полу, она немедленно отправилась разыскивать повитуху, которая по приказу императрицы осталась при младенце.

Екатерина позднее с горечью вспоминала момент, когда ее наконец переложили в кровать: «Меня переложили в постель лишь спустя несколько часов, проведенных на неудобном и неподходящем ложе после тяжелых и болезненных родов. И весь оставшийся день я не видела никого, никто даже не послал узнать, как я себя чувствую. Великий князь просто пил с друзьями, а императрица занималась ребенком».

Она не видела своего сына целую неделю. После рождения наследника Екатерина потеряла все права на него – императрица отобрала ребенка. Елизавета велела поставить колыбель младенца в своей собственной спальне и всякий раз, когда он плакал, сама бежала его укачивать. Однажды Екатерине удалось мельком увидеть сына, и она очень встревожилась: «Младенец лежал в жаркой комнате, укутанный в байковые пеленки, в колыбели, обитой лисьим мехом… пот струился по его лицу и телу, так что, когда он подрос, малейший сквозняк вызывал у него простуду и болезни. Вокруг него толпились старые бабки, чьи заботы были столь же безрассудны, сколь вредны – и физически, и морально».

Во время крещения младенца палили пушки, начались пиры, балы, фейерверки, которые Екатерина наблюдала из окна своей комнаты. В тот день императрица сама принесла ей младенца на руках и позволила посмотреть на него лишь на мгновение. «Мне показалось, что он красивый, и его вид немного поднял мне настроение», – вспоминала она. Через 16 дней после родов Екатерина испытала новое потрясение: она узнала, что Елизавета отправила Сергея Салтыкова с дипломатической миссией к королевскому двору Швеции, чтобы сообщить о рождении наследника. «Это означало, что у меня отнимают единственного человека, который мне был по-настоящему дорог. Я зарылась в постель и не делала ничего, только плакала. Чтобы остаться в комнате, я притворялась, будто страдаю от постоянной боли в ноге, которая не дает мне подняться. Но правда была в том, что я не могла и не хотела никого видеть в своем горе», – писала Екатерина.

Императрица так и не простила своих страданий в те дни. Родовые муки, чувство одиночества и заброшенности оставили в душе Екатерины глубокий след. «Я отказалась покидать свою комнату до тех пор, пока не почувствую, что достаточно окрепла, чтобы преодолеть тоску», – вспоминала она в своих «Мемуарах».

Всю зиму 1754 года Екатерина провела в той маленькой, сырой и холодной комнате с окнами на Неву. Пока ее муж предавался пьянству с друзьями, она находила утешение в чтении – погружалась в сочинения Тацита, Монтескье, Вольтера и изучала «все русские книги, какие только могла достать, чтобы лучше овладеть языком своей страны». Лишь весть о возвращении Салтыкова немного подняла ей настроение. Прошло пять месяцев с тех пор, как они виделись в последний раз, и, хотя она понимала, что его вскоре снова отправят за границу, у нее еще теплилась надежда пробудить в нем прежнюю страсть. Но когда любовник вновь переступил порог ее покоев, она сразу поняла – он больше ее не любит и теперь воспринимает как тяжелую обузу. Их связь длилась почти три года и принесла Екатерине немало душевной муки и страдания. Им не суждено было увидеться вновь. Хотя она чувствовала себя униженной и разбитой, но решила больше не терзаться из-за человека, недостойного ее любви. Впервые в ней проснулся гордый дух – она осознала свое положение при дворе. Елизавета отняла у нее сына, но в глазах русского