Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

В последний день Масленицы 1758 года она собиралась отправиться на представление в театр, когда ее камергер передал сообщение, что великий князь Петр возражает против ее выхода в свет.

Она сразу поняла причину: если она отправится на представление, ее должны будут сопровождать фрейлины, среди которых была и «фаворитка» Петра – его любовница Елизавета Воронцова, с которой он рассчитывал весело провести вечер. Пока Екатерина настаивала на своем, в ее покои с криками ворвался сам великий князь, категорически запрещая ей садиться в карету.

В своих «Мемуарах» Екатерина вспоминала, что после тринадцати лет молчаливого терпения и скромного поведения она больше не собиралась мириться с его грубостью. «По врожденной гордости мысль оставаться несчастной казалась мне невыносимой», – писала она. Она решила пожаловаться императрице и написала ей длинное и искреннее письмо: признав, что после последних печальных событий «не заслуживает ее милостей», она покорно просила позволения вернуться в Германию к своей семье.

На самом деле Екатерина не собиралась покидать Россию. Она прекрасно знала, что императрица разделяет ее мнение о недостойном и надменном племяннике. Но она чувствовала, что настал момент перестать терпеть унижения и дурное обращение. Она больше не собиралась выносить такую жизнь и сожалела лишь о том, что супруг не сумел оценить ее многочисленные достоинства. «Если мне позволено быть искренней, скажу о себе, что я – настоящий кавалер, с умом скорее мужским, нежели женским, но в то же время совершенно не мужеподобна и наряду с мышлением и характером мужчины обладала чарами обаятельной женщины», – писала она.

Ожидая ответа от Елизаветы, Екатерина притворилась больной и слегла в постель, отказавшись видеть кого бы то ни было. Наконец 13 апреля 1758 года императрица согласилась принять ее на ночной аудиенции. Два гвардейца проводили великую княгиню в покои государыни, где Екатерина с удивлением обнаружила своего супруга Петра.

За ширмой Екатерина различила силуэт графа Александра Шувалова, грозного начальника тайной канцелярии. Сильно нервничая, она опустилась на колени перед императрицей и умоляла отправить ее обратно в Германию. Елизавета, сильно разгневанная, упрекнула ее в желании покинуть своих детей, на что Екатерина ответила, что никто не сможет воспитать их лучше, чем Ее Императорское Величество.

Когда речь зашла о щекотливом вопросе писем, отправленных генералу Апраксину, Екатерина признала свою неосторожность и заявила, что ее единственным желанием было ободрить военачальника, чтобы он продолжал наступление и победил прусского врага. Она слезно просила прощения и поклялась больше никогда не действовать за спиной императрицы. Атмосфера встречи была крайне напряженной. Но в конце концов Елизавета проявила снисходительность, строго приказав Екатерине впредь не вмешиваться в государственные дела. На следующий день до Екатерины дошел лестный комментарий, сказанный императрицей одному из придворных: «Она [великая княгиня] адепт настоящей справедливости; в ней много ума, но мой племянник – животное». После этой встречи отношения между ними улучшились. 21 апреля 1758 года Екатерине исполнилось 29 лет, и, хотя она ужинала в одиночестве в своих покоях, впервые за многие недели она спала спокойно.

Когда она вновь появилась при дворе, Елизавета приняла ее доброжелательно и разрешила раз в неделю навещать своих детей, которые воспитывались в императорском дворце в Петергофе. Верным друзьям Екатерины, обвиненным в государственной измене – в том числе канцлеру Бестужеву, – сохранили жизнь, но затем их сослали в имения, подальше от Петербурга.

Однако самым горьким наказанием, наложенным императрицей, была ссылка возлюбленного Екатерины – Станислава Понятовского. Хотя он пытался сопротивляться, ссылаясь на болезнь, и по ночам все еще тайно навещал свою любимую во дворце, в конце концов его отправили назад в Польшу. Они простились в слезах, и в письмах, которые они писали друг другу еще много лет, всегда звучала надежда на новую встречу.

Уже будучи императрицей России, Екатерина признавалась: «Понятовский был моим любовником и возлюбленным с 1755 по 1758 год, и наши отношения продолжались бы вечно, если бы он не уехал. В тот день я была убита горем. Думаю, я никогда в жизни не плакала так сильно». К боли расставания через семь месяцев добавилось еще одно испытание – смерть ее младшей дочери Анны. Девочка прожила всего 15 месяцев, и, хотя Екатерина почти не успела ее узнать, эта утрата глубоко ее потрясла.

После того как ее ближайшие друзья потеряли влияние при дворе, Екатерина начала искать новых политических союзников. Тем временем вдалеке от императорских покоев продолжалась война с Пруссией, истощавшая русский народ. Симпатии великого князя Петра к королю Фридриху вызывали возмущение у многих русских офицеров, и некоторые даже намекали на то, что наследник престола предает Россию и пересылает секретную информацию своему «военному герою». Ситуацию осложнило то, что летом 1759 года Петр предоставил убежище одному из пленных – графу Шверину, прусскому офицеру и адъютанту короля Пруссии. Он поселился в резиденции недалеко от императорского дворца в Санкт-Петербурге и находился под охраной, которую обеспечивали братья Орловы.

Пятеро братьев Орловых – Иван, Алексей, Федор, Владимир и Григорий – были офицерами императорской гвардии, и их подвиги были известны и в столице, и при дворе. Особенно выделялся младший – поручик Григорий Орлов, прославившийся своей храбростью в сражении при Цорндорфе, в том самом бою, где был пленен граф Шверин. Помимо воинской доблести, Григорий славился страстью к азартным играм, вину и красивым женщинам. Из всех братьев он был самым привлекательным: очень высокий, с атлетическим телосложением и обворожительным взглядом, он сводил с ума дам высшего света.

Екатерина впервые обратила внимание на Григория Орлова сразу после бурной ссоры с великим князем.

Устав от грубостей мужа, сдерживая слезы, Екатерина подошла к окну своей комнаты, чтобы подышать свежим воздухом, и увидела молодого офицера, смотревшего на нее с почтением и восхищением. Она мгновенно почувствовала влечение и вскоре уже мечтала познакомиться с ним.

Григорий Орлов был красивее Станислава Понятовского, но не обладал знатным происхождением, необходимым для того, чтобы быть принятым в кругу великой княгини. Екатерина прекрасно знала, что ее враги готовы уничтожить ее репутацию, и не могла позволить себе ни одной ошибки.

Их роман начался летом 1761 года в обстановке строжайшей тайны, а свидания проходили вдали от двора – в небольшом домике на одном из островков Невы. Многие удивлялись: как такая утонченная дама, поклонница Монтескье и Вольтера, могла влюбиться в грубоватого солдата почти без образования. Екатерине было 32 – она находилась в расцвете своей женственности, Григорию – 26.

С Орловым она не могла вести философские беседы, которые так ценила, но в его обществе вновь ощущала