Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

согласилась отправить ему его огромную кровать из Ораниенбаума, потому что Петр жаловался, что не сможет уснуть ни на какой другой. Он также просил прислать «его скрипку, пуделя, немецкого врача и чернокожего слугу», однако Екатерина проигнорировала эти странные желания. В этот момент ни она, ни ее советники еще не приняли окончательного решения, что делать с бывшим императором. Идея держать его под стражей в России, вдали от столицы, казалась наилучшей, но всегда оставалась угроза переворота. Первоначальный план предполагал заключить его в Шлиссельбургскую крепость, но от этого отказались, так как там уже находился другой свергнутый император – Иван VI.

Пока обсуждалось будущее Петра, Екатерина продолжала заботиться о нем, и, когда на третий день заключения он заболел, она немедленно отправила к нему его личного врача из Гольштинии.

Но 6 июля императрица получила записку от Алексея Орлова, в которой тот сообщал, что Петр умер. Екатерина не знала, была ли это случайность или заранее спланированное убийство, совершенное братьями Орловыми ради ее блага. Своей подруге княгине Дашковой, которая поспешила к ней, чтобы утешить, она призналась: «Я не могу выразить тот ужас, который вызвала у меня эта смерть. Для меня это был жестокий удар!» Именно Никита Панин посоветовал сообщить народу, что бывший император скончался по естественным причинам.

На следующий день Екатерина II опубликовала указ, в котором говорилось, что «царь страдал от сильной геморроидальной колики» и что врачи не смогли ничего сделать, чтобы спасти ему жизнь.

Это объяснение не убедило ближайшее окружение Екатерины, где поговаривали, что Петра задушил Алексей Орлов, чтобы расчистить брату Григорию путь к трону. Тело Петра III в его любимом синем гольштинском мундире отправили в монастырь на окраине Санкт-Петербурга. Екатерина не пришла проститься с ним и не присутствовала на отпевании. Сенат умолял ее не делать этого «с целью сохранить здоровье Ее Императорского Величества, во благо Отечества и истинно верных подданных».

Ей было 33 года, и она вот-вот должна была занять трон при поддержке армии, Церкви, большей части дворянства и русского народа. Но, в отличие от предыдущих царей, Екатерина не была потомком Петра Великого, и ни императрица Елизавета, ни ее супруг Петр III не называли ее наследницей. Несмотря на все усилия увести в тень свое немецкое происхождение и стать настоящей русской царицей, Екатерина понимала, что в глазах своих противников она навсегда останется узурпатором.

Сознавая шаткость своего положения, она щедро наградила тех, кто помог ей взойти на престол: пожаловала звания, ордена, деньги и земли. Григорий Орлов получил титул графа и, как и его братья, – тысячи рублей. Ее дорогая подруга княгиня Дашкова получила щедрую ежегодную пенсию. Никита Панин и Кирилл Разумовский также были вознаграждены, а ее преданный слуга Шкурин был возведен в дворянство. Екатерина произвела в чин и молодого обаятельного офицера Григория Потемкина, выручившего ее, когда она возглавила марш на Петергоф. Все солдаты гарнизона Санкт-Петербурга получили прибавку к жалованью за свою службу и верность.

Она также не забыла своих старых друзей и союзников и приказала вызвать ко двору бывшего канцлера Алексея Бестужева, проведшего четыре года в ссылке.

Вопросом, который более всего занимал новую императрицу после переворота, была коронация. Екатерина знала, что для укрепления своей власти она должна короноваться в Московском Кремле, где венчали на царство всех русских монархов. Она хотела, чтобы эта церемония была настолько пышной и трогательной, чтобы навсегда остаться в памяти народа и чтобы никто не сомневался в ее законности как императрицы Всероссийской.

На подготовку к этому грандиозному событию Екатерина выделила более 50 000 рублей. Она передала значительное количество золота и серебра лучшим ювелирам для изготовления великолепной короны и отдала портным 4000 соболиных шкур для пошива императорской мантии.

22 сентября 1762 года народ с самого раннего утра вышел на улицы, чтобы приветствовать императрицу и Его Императорское Высочество великого князя Павла. Город проснулся, украшенный драпировками, гобеленами и цветочными гирляндами на фасадах и балконах. В день коронации стояла теплая осенняя погода. Екатерина вошла в Успенский собор и направилась к алтарю. Там ее уже ждали 55 высших церковных иерархов, стоявших полукругом в богатых ризах и митрах.

Церемония длилась четыре часа. Кульминацией стал момент, когда Екатерина сняла с себя длинную соболиную мантию и надела на плечи пурпурную императорскую. Затем она взяла с золоченой подушки тяжелую корону весом четыре килограмма – великолепное произведение ювелирного искусства, украшенное сотнями драгоценных камней, розовыми жемчужинами и увенчанное красной шпинелью с крестом, – и, как того требовал обычай, водрузила ее себе на голову. Затем она взяла в руки символы власти – скипетр и державу – и приняла святое миропомазание от архиепископа Новгородского. С этого момента Екатерина стала главой православной церкви и, в глазах всех присутствующих, владычицей России.

Английский посол описал Екатерину как «женщину среднего роста, с блестящими, каштановыми, окрашенными волосами, собранными под усыпанной драгоценностями короной. Она была прекрасна, а ее голубые глаза поражали своим блеском. Она шла с высоко поднятой головой, излучая гордость, силу и решимость».

После завершения церемонии новокоронованная императрица поднялась в позолоченную карету, откуда непрерывно махала рукой толпе, приветствовавшей ее и кричавшей ее имя. Впереди у нее был еще длинный и утомительный день. В Грановитой палате, предназначенной для официальных царских приемов, Екатерина принимала поздравления от дворянства и иностранных послов. На Соборной площади Кремля были расставлены длинные столы под открытым небом, за которыми угощали народ жареным мясом, изобильными сладостями и напитками. Вечером небо над Москвой озарилось великолепным фейерверком.

Когда к полуночи Екатерина наконец осталась одна, она поднялась на вершину Красного крыльца – исторического места торжественных церемоний в Кремле, – чтобы с высоты взглянуть на спящий город у своих ног. Скромная немецкая принцесса осуществила свою мечту – стать правительницей России, и теперь эта страна стала ее любимым и настоящим домом. «Мною движет лишь стремление к славе и процветанию нашего Отечества, и я не желаю ничего, кроме счастья своих подданных», – сказала она.

После коронации Екатерина провела в Москве восемь с половиной месяцев, прежде чем вернуться в Санкт-Петербург. Хотя это было время ее триумфа, период был отнюдь не легким. Москва не казалась ей «уютной» – город представлялся ей старомодным, шумным, грязным и полным интриг. «В Санкт-Петербурге люди более покладисты, учтивы, менее суеверны и больше привыкли к иностранцам», – писала она.

Но еще большей ее заботой было здоровье сына Павла – хрупкого белокожего мальчика со светлыми кудрями и голубыми глазами, как у матери, – который часто болел. Врачи не могли определить причину болезни и не знали,