Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Но Орлов был также ревнив и властен и через несколько месяцев стал упрекать Екатерину в том, что она проводит с ним слишком мало времени и слишком много внимания уделяет государственным делам. У императрицы почти не оставалось времени на флирт или любовные игры, и по своему сдержанному характеру она избегала придворной суеты. Стремясь угодить всем, она составила недельное расписание, в котором попыталась совместить любовную страсть, отдых и работу. Утром она встречалась со своими министрами и вместе с ними составляла указы. В 11 часов утра она удалялась, чтобы привести себя в порядок, и затем встречалась с Григорием для прогулки по саду в компании своих борзых. После легкого обеда в час дня она запиралась в своем кабинете до шести вечера – это был «час любовника», когда она принимала Орлова в своих личных покоях перед посещением какого-либо мероприятия.

По понедельникам и средам устраивались театральные представления, по четвергам – французская опера или греческая трагедия, а по пятницам – маскарады в залах дворца. Вторники и субботы Екатерина оставляла свободными для встреч в тесном кругу друзей. На этих веселых и непринужденных вечерах императрица установила для гостей ряд правил: запрещалось злословить, ругаться, раздражаться и лгать. Атмосфера там была совершенно иной, чем при Версальском дворе, и английский посол, привыкший к придворному этикету, описал ее так: «Там царит такая гармония и доброжелательность, что можно подумать, будто находишься в каком-то мирном раю».

Несмотря на все внимание, которое Екатерина оказывала Григорию Орлову, он все же не чувствовал себя удовлетворенным. Когда этой любовной связи было уже три года, их отношения начали охлаждаться. Григорий просил ее стать его женой, и, хотя Екатерина была влюблена, она избегала прямого ответ, понимая, что знать никогда не примет этого брака, а народ не одобрит союз своей императрицы с мужчиной, на которого падала тень подозрения в причастности к смерти Петра III. Давление Орлова было столь велико, что в какой-то момент Екатерина даже чуть было не согласилась на его предложение руки и сердца.

Никита Панин, ее самый доверенный человек, открыл ей глаза словами: «Госпожа Орлова никогда не сможет стать императрицей России». Екатерина не хотела ранить своего любовника и решила отложить принятие окончательного решения. В качестве компенсации она пожаловала ему титул князя и подарила два дворца и огромные земельные владения. Кроме того, он был единственным, кто имел честь носить на мундире медальон с портретом Екатерины, осыпанный бриллиантами, который она вручила ему в начале их романа.

Был и другой человек, который не забывал Екатерину: дворянин Станислав Понятовский, живший в изгнании в своей родной Польше с тех пор, как императрица Елизавета Петровна приказала ему вернуться на родину. Он оставался холостяком и продолжал любить Екатерину, не переставая слать ей страстные письма и не ведая, что сердце государыни уже принадлежало Григорию Орлову. После переворота он надеялся вернуться к ней и возобновить романтические отношения. Императрице пришлось написать ему, чтобы он был в курсе происходящего: «Умоляю вас, ради всего святого, не приезжайте, ибо в нынешних обстоятельствах ваш приезд был бы опасен для вас и мог бы навредить и мне… Я всецело поглощена своими обязанностями и сомневаюсь, что смогла бы посвятить себя вам… Я не спала уже три ночи и поела всего дважды за четыре дня».

Императрица по-прежнему испытывала искреннюю привязанность к Понятовскому – отцу ее дочери, младенца Анны, умершей в раннем возрасте. Чтобы утешить его, она задумала план возведения его на польский трон после смерти тяжело больного короля Августа III. Однако эта новость вместо радости повергла Понятовского в глубокую печаль. Он не хотел короны Польши – он хотел быть рядом с женщиной, которая значила для него все и которую он все еще звал ее настоящим именем – София. В последнем письме он умолял: «Умоляю, услышь меня. София, София, как же ты заставляешь меня страдать!

Я предпочел бы быть тысячу раз вашим послом, чем королем на этой земле». Но Екатерина уже приняла решение, и пути назад не было. Было крайне полезно иметь в Польше влюбленного в нее и верного Понятовского на троне.

Когда месяц спустя императрица получила известие о смерти Августа III, она собрала 30 000 солдат на польской границе, предвидя возможную реакцию со стороны своих могущественных соседей. Франция и Австрия немедленно выразили протест против такого вмешательства в польский порядок династической преемственности. Польша была католическим монархическим государством, в котором преемник трона избирался сеймом. Фридрих II Прусский согласился с кандидатом, предложенным императрицей, после того как та уверила его, что это будет «покорный монарх». Екатерина лично приложила все усилия в Варшаве, чтобы оказать давление на выборы нового правителя. 26 августа 1764 года Станислав Понятовский был избран королем этого обширного и хаотичного королевства, которое некогда отняло у России и Украины большие территории. Это была первая международная победа императрицы, и этим ловким политическим ходом она одновременно решила две задачи: Польша оказалась ближе к сфере влияния России, а ее бывший возлюбленный оказался подальше от двора.

За месяц до этой «польской победы» Екатерина получила новость столь ужасную, что не могла сомкнуть глаз: Иван VI был убит в своей камере. Тем летом в крепость Шлиссельбург был направлен двадцатичетырехлетний поручик Василий Мирович – недовольный судьбой молодой человек, которому не везло в жизни. Там он от своих подчиненных узнал, что «узник номер один» на самом деле и есть император Иван VI. Узнав истинную личность заключенного и движимый состраданием, он решил освободить его. Ранним утром он обратился к своим товарищам, вооружил их и приказал положить конец страданиям будущего царя России.

После короткой перестрелки нападавшие ворвались в камеру и обнаружили Ивана истекающим кровью – он был смертельно ранен множеством ножевых ударов. Стражники, верные Екатерине, исполнили ее приказ: Иван не должен был выйти живым из своей темницы. Когда Никита Панин поведал императрице подробности казни, она сказала: «Пути Господни дивны и непредсказуемы. Провидение явно засвидетельствовало мне свою милость, доведя это дело до конца».

Просвещенный деспот

В годы, когда Екатерина была великой княгиней, она утоляла одиночество и скуку, увлеченно читая труды французских мыслителей, которые сформировали ее политическое мировоззрение. Знакомая с шедеврами эпохи Просвещения, императрица мечтала изменить представление, сложившееся в европейских дворах о России как об отсталой крестьянской державе. Подобно Петру Великому, она пригласила к себе выдающихся ученых, художников,