Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

можно было найти хотя бы одного трезвого человека. На десятый день царь устроил грандиозный праздник в здании Сената. Под конец каждому из гостей подали большой кубок с крышкой под названием «Двуглавый орел»[372], вмещавший большую бутылку вина, которую гость был обязан выпить. Чтобы избежать этого, я ретировался, сказав дежурному офицеру, что царь якобы послал меня с поручением. Страж поверил и пропустил меня, а я отправился в дом господина Келдермана, бывшего некогда одним из учителей царя и до сих пор пользовавшегося его большой благосклонностью. Господин Келдерман вскоре последовал за мною, однако прежде ему все же пришлось опустошить свой кубок. Придя к себе домой, он пожаловался, что ему худо от выпивки, сел за стол, положил на него голову и как будто уснул. Поскольку такое случалось нередко, жена и дети не обратили внимания, однако через некоторое время заметили, что господин Келдерман не двигается и не дышит. Они приблизились и обнаружили, что хозяин дома умер и уже окоченел. В семье начался страшный переполох. Зная, как высоко царь ценил усопшего, я пошел к его величеству и сообщил о внезапной смерти господина Келдермана[373]. Участливость царя немедленно привела его в дом покойного, где он выразил соболезнования вдове в связи с потерей мужа, приказал за свой счет похоронить Келдермана с почестями и обеспечил ей пожизненное ежегодное содержание. Так закончился сей шумный карнавал, но прошло немало времени, прежде чем его участники смогли окончательно прийти в себя.

14 января 1716 года на пятьдесят первом году жизни скончалась Марфа Апраксина, вдовствующая супруга царя Федора, старшего брата его величества. Она была сестрой генерал-адмирала Апраксина и прожила в супружестве всего четыре недели. Похороны проходили при свете факелов, их пышность соответствовала высокому положению покойной. Тело было выставлено в церкви в крепости, где уже были погребены один царевич, две царевны, дети царя и кронпринцесса.

Все это время царь неустанно занимался усовершенствованиями в своей стране, и это касалось не только строительства кораблей, крепостей и зданий. Он также обеспечивал новую академию знающими специалистами, которые обучали молодых людей всем отраслям наук, необходимых для образования. Кроме того, он создавал типографии, где трудились опытные переводчики со всех языков, переводившие на русский самые важные в ту пору европейские книги, а царские представители за границей скупали на аукционах ценнейшие издания и целые библиотеки. Поистине удивительно было видеть столь богатые книжные коллекции в Петербурге. Здесь также имеется прекрасный кабинет редкостей, где содержатся все любопытные диковины, привезенные из разных частей света, и, кроме того, замечательная коллекция монет, медалей и тому подобного[374]. Заведовал кабинетом в качестве хранителя господин Шумахер[375], изобретательный и ученый человек, ранее бывший секретарем доктора Эрскина[376], главного лейб-медика его величества. Знаменитый Готторпский глобус, о котором говорилось ранее, был подарком датского короля. Доставка его в Петербург потребовала огромных средств. Прусский король подарил царю янтарный кабинет, считавшийся одной из величайших европейских редкостей в своем роде. Имелась еще любопытная коллекция диких зверей и птиц, включая крупнейшего во всей Азии слона со всем военным снаряжением, за которым ухаживали несколько индусов, северные олени с санями и при них лапландские слуги. Были и венецианские гондолы с гондольерами и прочее и прочее – все, что свидетельствовало о намерении царя с течением времени сделать Россию достойной внимания любого путешественника.

В Москве царь учредил крупные мануфактуры по производству шерстяной и льняной ткани, а также стекольный завод под руководством англичан для производства стекол и зеркал. Прежде для окон домов и карет русские использовали слюду, а при строительстве Петербурга все стекло ввозилось из Англии. И, хотя ежегодно огромное количество пеньки поставлялось отсюда во все части Европы, русским приходилось ввозить парусину, канаты и веревки, произведенные в Европе из русской пеньки. Чтобы ликвидировать столь вредный изъян, царь построил в Москве, Новгороде и Петербурге мануфактуры для производства парусины и веревочных изделий. С целью исполнить желание царя обеспечить страну всем необходимым для реформ, из Венгрии и Саксонии были привезены искусные штейгеры[377], обнаружившие залежи всевозможных металлов – золота, серебра, меди, свинца и железа. Последнее русским раньше приходилось покупать в Швеции, а теперь они сами поставляют его в другие страны.

Было поразительно наблюдать, как столько великих дел начал и исполнил всего один человек, без чьей-либо помощи. Великий гений государя и его неустанное радение о делах царили надо всем остальным. Он должен был увидеть все своими глазами, не доверяя чужим докладам, так что ни одному монарху еще не приходилось выносить столько беспокойства. Следует заметить, что русские как высших, так и низших сословий, найдя что-либо ценное в своих землях, какого бы качества оно ни было, содержат находку в строжайшем секрете, если не поручат своим крепостным его добывать. Потому все открытия такого рода делаются иностранцами, и многие ценные ископаемые остаются ненайденными, а в противном случае они могли бы споспешествовать увеличению богатства этой страны.

В феврале сюда прибыл полковник Шварц из Казани. Он был направлен туда с германским полком в тысячу двести человек, состоявшим из шведских пленных, и теперь принес царю известие, что повстречался с войском в шесть тысяч кубанских татар, вторгшихся в Казанское царство. Они возвращались домой и везли с собою в рабство около восьми тысяч русских пленников. Полковник не только освободил пленных, но и разбил кубанцев, взяв в свою очередь множество пленных, среди которых был ханский сын, которого он немедля велел повесить вместе с товарищами по разбою[378]. За такую службу царь подарил полковнику имение с сотней крестьян.

Для царя было непреложным правилом всегда награждать достойного, в чем бы ни проявлялись его заслуги. После победы на суше или на море каждый офицер получал золотую цепь и медаль в соответствии со своим званием, а каждый солдат – серебряную цепь или вместо нее жалованье за месяц. Каждый отличившийся офицер имел повышение по службе на одну ступень, однако солдат или офицер, нарушивший свой долг, наказывался чрезвычайно сурово. Царь не придавал значения высокому происхождению и семейным связям, но продвигал по службе людей любого сословия, даже самых бедных простолюдинов, говоря, что благородное происхождение – это всего лишь возможность, но если к нему не добавятся заслуги, то его не следует брать в расчет. В истории мало найдется примеров, когда столь много людей низкого звания поднялись до весьма высокого положения, как в царствование царя Петра, или когда, наоборот, столь много людей высшего сословия скатились к низшему состоянию.

Шестого февраля их величества выехали в Данциг вместе с царевной Екатериной, второй дочерью царя Ивана и племянницей его величества, и