Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

В ту зиму мне было поручено муштровать тридцать гренадеров, которых намеревались подарить прусскому королю. Их собрали из различных краев царских владений. Рост их был от шести футов шести дюймов до шести футов девяти дюймов без башмаков. Их приходилось обучать по прусскому образцу, вооружив на прусский манер и одев в прусские мундиры и шапки. Среди них был один индус, прежде следивший за слоном, один турок, два перса и три татарина. Наверное, правильно будет сказать, что ни у одного правителя в мире не было гвардейцев столь разных национальностей, как у короля Пруссии, если учесть присланных ему в подарок людей со всех уголков Европы[380].

По приказу князя Меншикова я выехал из Петербурга 25 марта, чтобы доставить тридцать гренадеров в Берлин, и, поскольку все еще можно было хорошо передвигаться по снежным дорогам, мы получили лошадей и сани, чтобы добраться до Риги. В Нарву мы прибыли 30-го, а в Ригу 12 апреля. Там я остановился на три дня, чтобы люди могли набраться сил. И мы стали свидетелями, как в этом городе были колесованы двенадцать человек. Преступление их состояло в следующем.

Некий хозяин кабака, расположенного за городскими воротами, владел, кроме того, еще и ветряной мельницей. Одного из слуг он поймал на мошенничестве и, выгнав его, удержал его жалованье в качестве небольшого возмещения убытков. Парень, уходя, пригрозил, что хозяин еще пожалеет, что не выдал ему положенного жалованья. Затем парень связался с одиннадцатью такими же подлыми людьми, как и он сам. Вскоре они пришли в дом кабатчика посреди ночи и, встретив служанку, шедшую за водой, убили ее, а тело спрятали подо льдом. Потом пошли в кабак и на конюшню, убили трех других служанок и пятерых слуг-мужчин. Наконец забрались в комнаты кабатчика и на его глазах убили его жену и трех детей. Четвертый ребенок, мальчик пяти лет, во время переполоха сумел спрятаться под кроватью. Разбойники заставили хозяина открыть все сундуки и комоды и забрали все ценное, что можно было вынести из дома. Затем привязали хозяина за шею и щиколотку к ножке большого стола, за которым уселись и принялись пировать, достав все самое вкусное, что было в доме. Кончилось тем, что они разбросали сено и солому по всем комнатам и подожгли дом, чтобы негодяй-хозяин, как они его называли, сгорел заживо, а также чтобы огонь уничтожил тела убитых и никто не разоблачил бы злодеев. Для этого они вынули тело убитой служанки из-подо льда и положили рядом с живым хозяином. Осуществив свой хорошо продуманный план, они подожгли дом и скрылись с награбленным. Маленький мальчик, прятавшийся под кроватью, почувствовал запах дыма и вылез. Отец, увидев сына, позвал его и велел достать из отцовского кармана нож и разрезать веревки на его руках. Мальчик так и сделал. Освободившись, отец схватил ребенка на руки, выбежал из горевшего дома и укрылся за городской стеной, ибо боялся, что его обнаружит кто-нибудь из злодеев, которые могли еще сновать где-нибудь поблизости. Поскольку огонь охватил весь дом и все надворные постройки, губернатор приказал открыть ворота и послал пожарную команду, чтобы спасли хотя бы то, что еще можно спасти. Но когда команда добралась до места, все уже сгорело дотла. План негодяев был так хорош, что, если бы не чудесное спасение мальчика и его отца, мы бы до сих пор не знали, что произошло. Кабатчик, назвав свое имя офицеру, стоявшему во главе той части, попросил, чтобы его лично отвели к губернатору, которому он и рассказал о случившейся ужасной трагедии. Губернатор распорядился задерживать и обыскивать всех, кто наутро будет входить в город. Благодаря этой предосторожности негодяи, считавшие, что им ничего не грозит, ибо все улики погибли в огне, были схвачены, как только вошли в ворота.

16 апреля я выехал из Риги и 24-го через Митаву и Поланген прибыл в Мемель[381], проделав весь путь в каретах. Оттуда по воде добрался до Стакена[382], миновав лагуну, или Курляндский залив, протяженностью пятнадцать немецких миль, а оттуда 26-го числа прибыл в Кенигсберг[383]. Меня любезно приняли и прекрасно позаботились о солдатах, ибо им надлежало стать королевскими гвардейцами. По городу поползли слухи, что сии люди принадлежат к разным народам, и посмотреть на них приходили толпы горожан. Там мы оставались на вольных квартирах до 2 мая, а потом проследовали далее в Эльбинг[384] и 5 мая прибыли в Данциг. В сем городе оказалось так много народу, что мне не удалось разместить солдат и пришлось отмаршировать дальше, в Оливское аббатство[385]. В то время в Данциге проживали царь с царицею, польский король Август, герцог и герцогиня Мекленбургские, все с многочисленной свитой. Но царь ненадолго уехал в Пиллау, намереваясь сделать смотр своим сорока пяти галерам, прибывшим туда из Петербурга с восьмью тысячами солдат на борту. Посему я нанес визит царице, которая приказала мне оставаться в Оливе до возвращения его величества, что произошло 9-го числа. На следующий день царь сам явился в Оливу вместе с герцогом Мекленбургским, где, осмотрев гренадеров, приказал им провести учения и остался весьма доволен увиденным. Затем его величество приказал мне идти далее в Берлин медленным маршем, чтобы гренадеры не устали.

Жители Данцига, судя по всему, не были особенно довольны ни царем, ни польским королем, вынудившими их не только отказаться от торговли со шведами, но еще и снарядить против Швеции четыре военных корабля, а кроме того, выплатить царю сто тысяч ригсдалеров[386]. 10-го числа его величество со всею свитою отбыл из Данцига в Мекленбург. В честь отъезда царя был дан залп из ста пятидесяти пушек, чтобы убедить его, что нехватки в артиллерии нет. Я со своими гренадерами двинулся в путь на следующий день и 15-го прибыл в Штольпе[387], где, как я понял, тремя днями ранее царь с королем Пруссии имели приватную беседу, в ходе которой, как впоследствии мне стало известно, они договорились, что не позволят шведскому королю вторгнуться во владения Дании, но и не станут помогать датчанам воевать против шведов, которые и без того достаточно истощены, ибо потеряли все свои провинции за границей и более не имеют ничего, кроме самой Швеции.

Здесь я не могу не упомянуть планы царя относительно города с крепостью Висмар, расположенного очень удобно для герцога Мекленбургского – недалеко и от Шверина, и от Ростока. Царь обещал герцогу отвоевать у шведов этот город и передать ему во владение. С этой целью, готовясь осадить город, его величество собрал