Шеф с системой. Крепость - Тимофей Афаэль

Зал снова затих. Воздух заискрил от напряжения.

— Поединок! — бросила она вызов, указывая на него дрожащим пальцем. — Здесь и сейчас! На этой кухне! Я докажу всем, что ты просто деревенский выскочка, которому повезло с одним рецептом!

Она тяжело дышала, ожидая его реакции. Ожидая, что он вспылит, примет вызов, и тогда она раскатает его на своей территории.

Но Веверин смотрел на нее абсолютно спокойно. Как взрослый на устроившего истерику ребенка.

Потом он усмехнулся.

— Нет.

Анна опешила.

— Что… нет? Испугался?

— Нет, барышня, — тон Веверина стал ледяным. — Тебе никто не давал права требовать от меня поединков. Ты не доказала, что достойна встать со мной к одной печи. Ты даже мясо от соуса отличить не можешь, если оно не по твоей книжке приготовлено.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — крикнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног от такого пренебрежения.

Веверин остановился, но даже не соизволил обернуться.

— Если хочешь чему-то научиться — приезжай в Вольный город, — бросил он через плечо так небрежно, словно подал милостыню. — Если у меня будет свободное время от управления Ярмаркой… может, я найду часок. Покажу тебе, как правильно с дичью работать. А пока — приятного аппетита.

Он пошел к своему месту и сел рядом со Святозаром. Князь со смешком налил ему медовухи, и они продолжили прерванный разговор.

Для него она перестала существовать.

Анна стояла посреди зала. Руки дрожали. В ушах звенело. Он растоптал ее профессиональную гордость, заявил, что она недостойна с ним соревноваться, и предложил «поучить» ее, как нерадивую ученицу.

Это было страшнее любого поражения в честном поединке.

Она отошла и медленно опустилась на скамью. Лицо ее превратилось в неподвижную, бледную маску. Ни одна мышца не дрогнула. Она взяла чистый кубок, налила себе воды и сделала глоток.

Но внутри нее полыхал ад.

Я приеду в Вольный город, — мысленно пообещала она, глядя в спину Веверина. — И я заставлю тебя жрать землю на глазах у всей твоей свиты.

Глава 22

Столичные гости уехали на рассвете.

Я облокотился на перила крыльца главного терема и смотрел, как обоз боярина Мстислава медленно выкатывается за распахнутые ворота крепости. Впереди скрипел крытый возок, окруженный десятком хмурых верховых охранников. Святозар и Степан стояли внизу, провожая обоз.

— Что, Сашка, проводили столичную красавицу? — Святозар обернулся, поднялся на крыльцо и хлопнул меня по плечу. — Вижу, не по нраву ей наше суровое гостеприимство пришлось.

— Сама виновата, князь. Нечего было Федота при всех позорить.

— Это да, — Святозар усмехнулся в седеющую бороду. — Осадил ты её знатно. Я грешным делом думал, девка прямо там, за столом, от злости лопнет. Мстислав потом ко мне подходил. Виду не подал, хитрый лис, но за дочь извинился. Говорит, избаловали девку при дворе, вот она и берегов не видит.

— А ты что?

— А я ответил, что у нас тут север. Мы людей по делам судим, а не по столичной спеси. Пусть приезжает, когда готовить научится.

Я рассмеялся. Святозар умел вбить гвоздь по самую шляпку.

— Ладно, — князь посерьёзнел, запахивая кафтан. — Хватит о пустом. Пойдём-ка, Ктитор, покажу, что мы тут без тебя наворотили. Ты ведь ещё не видел.

— Не видел. Когда я уезжал, там только котлован рыли да лес возили.

— Ну так пошли. Глазам не поверишь.

Мы пересекли широкий двор и свернули за оружейные мастерские и я действительно остановился, непроизвольно присвистнув.

Полгода назад здесь была грязь и штабеля камня. Теперь передо мной стоял настоящий цех, построенный на совесть. Мощные каменные стены в два человеческих роста, высокая крыша, крытая добротной дранкой. Из широких труб вился дымок.

— Ну как? — Святозар смотрел на меня с нескрываемой гордостью хозяина. — Мои мужики от зари до зари пахали. Всё по твоим чертежам, до последнего гвоздя выверили.

Мы вошли внутрь, и меня сразу обдало влажным теплом. Пахло дровами, парным молоком и сладковатой сывороткой.

Сыроварня работала на полную мощность. Вдоль стен стояли огромные медные чаны, над которыми суетились крепкие мужики в чистых полотняных фартуках. В углу скрипели рычаги винтовых прессов — в точности такие, как я рисовал.

Тут же обнаружился и Елизар. Старый казначей носился между чанами с грифелем и дощечкой, придирчиво заглядывая в бадьи и что-то бормоча под нос. Увидев нас, к нам поспешил старший мастер — кряжистый мужик с рыжей бородой, вытирая руки о фартук.

— Это Ермолай, — представил Святозар. — Старший над варкой. Толковый мужик, у него не забалуешь.

— Александр Владимирович, — Ермолай степенно поклонился. Без подобострастия, с достоинством хорошего ремесленника. — Наслышан. Чертежи ваши — чистое золото. По ним и подняли мануфактуру.

— Покажи ему полки, Ермолай, — велел князь.

Мастер повел нас в пристройку. Открыл дверь, и мы шагнули в прохладный, сухой каменный подвал.

Я окинул взглядом хранилище и довольно кивнул. Длинные стеллажи буквально ломились от богатства. Сотни желтых, аккуратных головок сыра, уходили рядами в глубину помещения. Воздух здесь не застаивался, гулял легкий сквозняк, а температура держалась идеальная.

— Около двадцати пудов в неделю гоним, — гордо доложил Ермолай. — Температуру держим строго. Все как вы учили.

Елизар, семенивший следом, любовно погладил ближайшую головку с выжженным клеймом в виде атакующего сокола.

— За товаром купцы столичные теперь сами тянутся! — похвастался казначей. — Как слушок прошел, так они свои обозы к нам развернули. Чуть ли не с руками отрывают то, что помоложе! Но мы строги! — старик потряс сухим пальцем. — Как уговор был: треть продаем, а самые лучшие, самые выдержанные головы под замком для тебя держим. Теперь они ярмарки твоей ждут, Александр Владимирович!

— Молодцы, — честно сказал я, похлопав по плотной сырной корке. — Развернулись вы мощно, и запасы что надо. Скоро по всему государству продавать свою продукцию станете. Но я приехал не просто инспекцию проводить. Я привёз кое-что новое.

Святозар и Ермолай переглянулись. Елизар тут же навострил уши.

— Новое? — мастер приподнял густые брови. — Сыр с травами? Иль коптить будем?

— Сыр с травами это очень хорошая мысль. До него мы тоже доберёмся, а сейчас